Крепы

Бородыня Александр Сергеевич

— Но их больше, и у них, между прочим, техника, — возразил хриплый голос слева.

— У нас тоже техника. Они не ждут нападения. На нашей стороне внезапность! — сказал Лепешников. — Задача, правда, двойная. Нужно не только уничтожить роботов, но и вытащить оттуда ваших друзей.

— Они мне не друзья! — поправил Алан.

— Парень и девушка… Сегодня утром на автобусе приехали. Не ваши разве?

— Она не девушка!

— А кто ж она тогда?

В комнате закашляли, выплевывая дым. Раздались смешки, шепот. Алан Маркович

пытался сообразить, как бы сменить неприятную тему.

— Мы могли бы… вывезти отсюда кости, — осторожно предложил он. — Захоронить в Германии, во Франции. Кости вывезем — и немцев не станет. Вы же знаете: мертвые к праху привязаны.

— Здорово было бы их убрать! — поддержал молодой человек.

— Организуем, — обещал Алан. — Сейчас есть много охотников до перевозки костей. Дело хлопотное, нескорое, но вполне осуществимое.

Когда комната опустела и они с танкистом остались вдвоем, Алан сказал:

— Дмитрий, я не хотел при всех… Но мне нужно, прежде чем мы начнем штурм, сходить в деревню! Я обязательно должен поговорить с этими двумя ребятами.

— Ваши сложности, но сопровождения не обещаю. Сквозь кордоны мертвых нам не прорваться. А по графику мы можем занять деревню только через сорок часов. Драгуны, правда, могут… Как я позабыл?! Конечно! У них ведь отдельное соглашение по зданию почты. Вот они-то вас и проводят!

VII

Первые семь машин — основа для будущих механических крепов — были надежно заперты в бункере. Когда Анну привезли сюда и она спустилась по бетонным ступенькам вниз, молодые люди, улыбаясь, неподвижно стояли вдоль серой стены. Они были отключены.

— Почему?

Анна вопросительно глянула на сопровождавшего ее немецкого офицера. Шагнув к ближайшему роботу, зачем-то поправила на нем галстук.

— Нам показалось, так будет спокойнее, — объяснил немец. — В деревне похороны, не хотелось бы смущать живых.

— Но ведь все равно пятеро там, на глазах?

— Мы решили, так будет надежнее!

Рядом с ухом Анны раздался шорох:

— Спросите у него, — потребовал лилипут, — не было ли каких-нибудь инцидентов?

Уже в машине, по дороге назад, в деревню, объезжая замершую танковую колонну, офицер неохотно объяснил, что и так никто не хочет участвовать в этом странном деле, а поскольку здесь силой не заставишь, то решили хоть часть роботов пока изолировать. Он сказал, что сначала было более двухсот желающих принять участие в конкурсе на превращение в сверхчеловека, а теперь осталось только пятьдесят — разобрались.

— Не хотят, значит? — спросила она, разглядывая черные точки, носившиеся над полем.

— Не хотят! — подтвердил немец.

Уже у околицы Анна увидела знакомое серое пальто. Алан Маркович быстро шел через поле.

— Остановите! — потребовала она, но тут же переменила свое решение. — Впрочем, нет, не нужно. Пусть идет!

Возле здания комендатуры, когда машина, подняв тучу пыли, остановилась,

Анна вышла и, лишь мгновение поколебавшись, направилась дальше по улице. Нужно было попробовать договориться с мастером. Если Тимур поймет суть происходящего, он, может быть, решится пожертвовать своей дурацкой гордостью. Может, он поймет наконец, что такое настоящая любовь. Может быть, решится. Как бы это все упростило.

«Он не знает, что нам всем грозит, — размышляла Анна. — Он не знает, что пути живых и пути мертвых могут разойтись навсегда. Но почему он должен отказаться от Майи? Конечно, им лучше соединиться. Но дадут ли им соединиться, даже если они оба захотят? Почему, спрашивается, Ибрагим Андреевич в своем глобальном проекте изготовления новых крепов на механической основе так боится этого соединения? Наверное, председатель не хочет осложнений, боится неуправляемой реакции. Ведь все, что делает комиссия, — это научный эксперимент, а если соединятся Майя и Тимур, тут будет уже нечто совсем другое — как у меня было. Любовь. Ведь Тимур еще жив, и в крепа сольются не просто несколько мертвых душ и любимый механический предмет, а еще и живой человек».

Хотела войти без стука — резко толкнуть дверь и ворваться в дом, — но приостановилась все-таки на крыльце, постучала. Ее вновь прохватывало ледяным болезненным холодом. Зная причину этого холода, Анна не смогла сдержаться, и, вместо того чтобы, спокойно присев к столу, последовательно и методично объяснить Тимуру, что происходит, она начала кричать.

Мертвая женщина в черном платье в разговоре не участвовала; она демонстративно повернулась спиной и пыталась затопить печь, хотя была не в состоянии поднять не то что топор, а даже самое легкое полено.

— Все погибнет, если операция провалится! — быстро говорила Анна, все сильнее и сильнее закутываясь в плащ. — Пути живых и мертвых навсегда разойдутся. Семьи будут разбиты, дети потеряют своих матерей… Мертвые не смогут работать на живых… Заводы остановятся!.. Ангелы-хранители разъединятся со своими молодыми солдатами… Вы должны…

Тимур молчал.

— Ничего мы вам не должны! — зло рявкнула Майя. Она взяла мертвую женщину за плечи и подняла. — Не нужно вам этого делать, — сказала она хозяйке. — Не по вашим силам. Присядьте лучше. Сын ваш скоро придет.

Место хозяйки у печи занял Тимур, он присел на корточки. По его лицу трудно было что-либо прочесть.

— Если я правильно понял, здесь готовится большой эксперимент? — сказал он наконец. — Массовое изготовление крепов? — Он расколол очередное полено и кинул его в разгорающийся огонь. — Не вяжется что-то! Вчера вечером мы заехали сюда случайно, а вы утверждаете, что эту деревню нашли по нашим следам! Работы здесь ведутся уже давно, так?

— Так! Но действительно по вашим следам… — Анна задыхалась от ярости и озноба. — Была связь с будущим, обычная телефонная связь. Вы же знаете, как это делается.