Крепы
Шрифт:
— Вам в третью комнату, идите направо по коридору. — Голос очередного молодого человека звучал в одной тональности, а розоватые щеки, если присмотреться, чуть отблескивали пластмассой. Он оправил расстегнутый пиджак. — Поторопитесь, прием до восьми… — Он улыбался, этот молодой человек, с каким-то неестественным расчетом. Синтетические губы растягивались. — Там большая очередь.
За узкой полированной дверью оказалась обычная приемная. Так же, как и в коридорах, — никаких мертвых. Люди, в ожидании изнывающие на банкетках, казались уставшими,
Дурацкий саквояж с отчетом Алан Маркович поставил себе на колени. Было душно, никто не разговаривал — только громкое дыхание и пощелкивание пишущей машинки.
— Скоты! — сказал тихо Егор Кузьмич. — Морят людей в очереди… Аномальные явления… Зря… Зря мы сюда…
— А куда, вы считаете, нужно?
— Ну, я не знаю. — Полковник был уже изрядно раздражен. — Можно ведь все это как-то привязать к вооружению… К шпионажу.
— К шпионажу — это как раз здесь! — возразил Алан Маркович. — А к вооружению как-то оно у меня не привязывается, знаете!
«Они совсем ничего не видят… — отметила я. — И ничего не понимают… Этому Алану поручили огласить на весь мир факт существования нашего города… Не нашли, что ли, кандидата получше? Еще и меня приволок! Какое я доказательство?»
Меня заинтересовал стол секретарши: длинные пальчики шелушат толстую кипу листов, механическая улыбка, коротенький взгляд в мою сторону. Все-таки мертвые в комнате присутствовали. Это было так мило, так комично. На листе какого-то протокола прямо под длинными и острыми накрашенными ногтями женщины-робота устроились два призрака — каждый не больше спички. Я сначала и не сообразила, что они делают, но потом поняла. Два маленьких покойника, сидящие на листе бумаги, как на огромном мягком ковре, играли буквами, вынимая их из какого-то документа — так два шулера могли бы играть в карты.
«Интересно, — подумала я, — откуда же они, такие маленькие, взялись?»
Блестящий глаз секретарши закрылся, накрашенное веко на миг сомкнулось в одну черную жирную полоску. Потребовалось усилие, чтобы понять: это было всего лишь игривое подмигивание.
— Следующий… Проходите, следующий. — У нее был капризный высокий голос. — Не задерживайте очередь.
VII
Алан Маркович распахнул дверь кабинета, и я увидела еще одного мертвого. Мертвый был при галстуке, одет в строгий двубортный костюм, и, в отличие от шалунов, играющих буквами документа, он был нормального размера. Алан Маркович не глядя прошел сквозь него. Глаз секретарши еще раз подмигнул.
Дверь закрылась. Почему-то я смотрела, как крупная капля пота скапливалась на кончике носа полковника, но как она упала на штанину, я не увидела.
«Проходите!» — будто шепнули мне в самое ухо.
Послушно я выбралась из своего тела.
На мгновение я ослепла: в приемной было все-таки темновато, а в кабинете оказалось неожиданно светло. Кабинет был просторный, под потолком горела небольшая, но очень яркая люстра, портьеры были опущены, на столе — минеральная вода, стаканы, пепельницы; часть бутылок уже распечатана, пепельницы полны окурков. За столом — одиннадцать мертвых и один живой.
— Дело очень необычное, — сказал Алан Маркович, обращаясь к единственному живому. Это был лысоватый, сухонький бюрократ лет семидесяти.
— У нас все дела необычные, — сказал он и скучными глазами посмотрел на Алана. — Вы наблюдали объект? Если да, то где, в какое время, какие имеете доказательства?
— Я не… Я не контактер…
— Значит, у вас полтергейст? — спросил старичок, и в голосе его не было даже и тени иронии.
Я поняла, что Алан Маркович не видит бутылок и пепельниц на столе, как не видит и остальных членов комиссии. Но и на него никто не смотрел — все внимание присутствующих было сосредоточено на мне. Пожилой человек в двубортном костюме, тот самый, что стоял в дверях, указал на стул, и я присела.
Длинная сигарета в руке одного из мужчин сделала в воздухе над скатертью замысловатую петлю, и я непроизвольно откинулась на стуле, сдавила подлокотник.
— Нет, не полтергейст, — сказал Алан Маркович. — Видите ли, несколько дней назад я вернулся из командировки…
Его голос как бы отдалился от меня и звучал где-то на заднем плане. С сигареты осыпался пепел, и я почувствовала, как одиннадцать пар глаз пронизывают меня насквозь. Здесь было восемь мужчин и три женщины.
— Прекрасный экземпляр, — сказал один из мужчин и потянул длинными нервными пальцами узел своего галстука. — Я вас поздравляю, господа.
— Если они все такие, эти крепы, то уж действительно… — отозвался другой. — То уж ничего не попишешь… Мы уйдем, а они останутся…
Коричневый саквояж стоял уже на столе, и Алан Маркович дрожащими пальцами все пытался справиться с его замочками. Ничего этого он не видел и не слышал. По его расстроенному лицу я поняла, что он на пределе.
— Я привез вам отчет, но, к сожалению, документ испорчен. — Замочки саквояжа отскочили, и Алан Маркович выложил свой отчет на стол, прямо на горлышко бутылки с минеральной водой. — Вот все, что от него осталось.
Рука бюрократа протянулась к листам отчета. Алан Маркович побледнел.
— Здесь каракули какие-то, — сказал чиновник и поднял на Алана тусклые глаза. — Это ваш почерк?
— Нет, — Алан задохнулся. — Это они сделали.
— Простите, но я не понимаю, — сказал чиновник. — Это ваш отчет?