Кремлевское письмо
Шрифт:
Они проехали еще с полмили и свернули на довольно узкую асфальтированную дорогу. Почти рассвело. Грузовик проехал около трех миль и остановился у заброшенной заправочной станции. Там их уже ожидал «бьюик» 63-го года с водителем.
— Довезет до места, увидимся через три дня, — сказал Уорд.
Когда Роун садился в машину, он услышал последнюю инструкцию: «Что бы ни случилось, он должен остаться живым».
6
Проститутка Лорда Астора
— Это здесь, — кивнул
— На утесах! — прокричал пилот, резко снижая самолет. — Смотрите на утесах!
Теперь Роун разглядел, что один утес был свободен от леса и террасами спускался к океану. На террасах лепились друг к другу крохотные хижины. Тропинки, словно паутина, опутывали утес, связывая террасы. Внизу утес заканчивался широким пляжем с небольшой бухтой. Самолет сделал круг над утесом и приземлился на ровную площадку в полумиле от деревушки. Через час Роун с пилотом спустились по узкой тропинке к таверне, расположенной рядом с бухтой. Теперь пилот выступал как переводчик. По просьбе Роуна он показал хозяину таверны фото Проститутки Лорда Астора.
— Да-да, — сразу отозвался хозяин. Он с отвращением сплюнул и начал что-то говорить, все время показывая на Роуна.
— Он спрашивает, вы не брат этого человека? Сеньор Ханис, так он называет доктора, давно не платит по счетам.
Объяснения были прерваны очередным приступом ярости со стороны хозяина, который положил на прилавок кипу счетов.
— Сеньор Ханис приехал сюда два года назад морем, — продолжал пилот, — не исключено, что его насильно высадили здесь, так как на следующий день корабль ушел без него. С тех пор он здесь столуется и не платит. Все твердит, что ждет брата, который за все заплатит. Его много народу навещало, но брата не было.
— Спросите, кто к нему приезжал, — попросил Роун пилота.
Хозяин и пилот обменялись несколькими фразами на испанском, хозяин возбудился еще больше. Пилот повернулся к Роуну.
— Он помнит по крайней мере четверых. По-английски они не говорили, один, кажется, говорил по-французски. Хозяин говорит, сеньор Ханис — свинья.
— Спросите: эти люди приходили вместе или в разное время?
После непродолжительного обмена репликами пилот объяснил, что они приходили в разное время. Последний был месяца два назад.
— Он говорит, сеньор Ханис — самая большая свинья на свете.
— Ханис покидал это место с кем-нибудь из них?
Хозяин что-то резко ответил пилоту.
— Он не хочет говорить о свиньях, — сообщил пилот.
— Сколько Ханис должен? — спросил Роун.
— Шестнадцать тысяч песо, — неожиданно по-английски ответил хозяин. — Он должен мне шестнадцать тысяч песо, но я согласен на десять, а еще лучше пятьсот зеленых, я хочу сказать долларов.
Роун отсчитал
— Он отлучался с кем-нибудь из них?
— Нет, сеньор. Он все время был здесь.
— А кто к нему приезжал?
— Один француз, один, возможно, немец, двое других — иностранцы, но не из Англии или Штатов. Клянусь, не знаю, откуда.
— Что сеньор Ханис здесь делает? Чем занимается?
— А чем здесь все занимаются — пьют, да женщин трахают. Местные-то — индейцы. Я сам из Мехико-Сити, а местные — индейцы. Делают водку из корней кактусов, пьют, не работают, не платят, только пьют и ловят кайф.
— Пейот? Какао?
— Здесь нет, но похоже. Пьют и трахаются. Никакого стыда. Свиньи, — он не сводил глаз с денег.
— И сеньор Ханис — свинья? — Роун холодно посмотрел на хозяина.
— Здесь все — свиньи, а сеньор Ханис — особенно.
Роун взял деньги, отсчитал половину и отдал покрывшемуся испариной хозяину.
— Да, я его брат. Мы уедем вместе, тогда получишь остальные.
Хозяин спрятал деньги под рубашку.
— Где он? — спросил Роун.
— Выше, на третьей террасе, у проституток.
Пилот остался ждать у таверны, а Роун отправился наверх. Уже на подходе он услышал голоса спорящих женщин. Напряжение нарастало. Женщины перешли на крик, и как раз, когда Роун поднялся на третью террасу, из хижины выскочила крупная индианка с бронзовым лицом и бросилась к двум женщинам помельче, сидевшим у котла. Они сцепились и с криками покатились по земле. Минуты две спустя к потасовке присоединились еще две индианки. Женщины таскали друг друга за волосы, рвали платья, царапали лица, стараясь попасть в глаза, а одной даже удалось укусить обнажившуюся грудь соперницы.
— Браво, браво, великолепно! — Роун услышал мужской смех.
В дальнем конце террасы стоял высокий мужчина с лицом цвета меди, совершенно седыми волосами и бородой. На нем не было ничего кроме шорт. По фигуре его можно было принять за двадцатилетнего спортсмена-олимпийца. Но в действительности он был в два-три раза старше. Увидев Роуна, он весело закричал:
— Ставлю пятьдесят фунтов на толстуху, ее побьют! А вы?
— Ставлю сто на нее, — откликнулся Роун.
— Вы верите в мою платежеспособность?
— Вполне.
— Тогда пари. Нита, Суба! Бейте между ног, между ног бейте эту корову! Слышите?! Между ног!
Женщины обернулись к нему. Одна из тех, что поменьше, отползла от клубка дерущихся, встала и посмотрела на бородача.
— Между ног, — крикнул он, показывая на себе, куда бить.
Женщина кивнула, подняла грубо оструганный деревянный половник, который выпал из котла, осторожно приблизилась к дерущимся и, улучив момент, с силой ударила толстуху между ног. Женщина завыла от боли, согнулась пополам и, бессильно откатившись от остальных, замерла на земле. Индеанки поднялись.