Кремлевский волк
Шрифт:
Но, несмотря на высокопарную и хвалебную риторику, кровь, как и в троцкистские времена, опять начала сочится из-под закрытых дверей. Лазарю надо было вовремя подстраховаться. Он знал, что Сталин не простил бы ему ошибок и упущений. Но Лазарь не мог признать ошибок со своей стороны. Он должен доказать в очередной раз, что всё что он делал, было для блага и во имя Сталина. Он должен продолжить укреплять веру в правильность проводимых мер по реорганизации сельского хозяйства. В качестве своей замены на Украине Лазарь поручил проведение активных «коллективизационных» мероприятий Менделю Марковичу Хатаевичу, которого знал как проверенного человека ещё по совместной работе в 1917 году в Гомеле. Хрущёву, который сам был украинцем, такого дела доверять было нельзя. Лазарь назначил Хатаевича вторым секретарём компартии Украины и возложил на него ответственность за проведение коллективизации. Это Лазарь снабдил Хатаевича центральными войсками ОГПУ и армией, которые перебросили на Украину, Кубань и Поволжье специально для обеспечения строжайшей изоляции приговорённых областей, изъятия продуктов у населения,
Для того чтобы выиграть время, Лазарь намеревался сначала побывать в Краснодарском крае, где ситуация не была такой катастрофической. Он собирался провести там несколько дней, якобы чтобы проверить работу местных партийных организаций, а на самом деле погреться под южным солнцем и покупаться в Азовском море. Лазарь хотел дать возможность «органам» довершить выполнение данных им ранее приказов. Но южнее Донецка проехать ему не довелось. Пришлось решительно подавлять восстание кубанских казаков, отказавшихся обрабатывать отнятую у них землю. Реакция Лазаря была обычной:
– Если они не пожелают подчиниться, все казацкие поселения целиком будут сосланы на Север на уничтожение. Или они станут делать то, что им приказывают здесь, на Украине, или пусть отморозят себе яйца за тысячи километров от родных мест.
Украинский народ быстро ощутил на себе беспощадные методы «работы» Лазаря, сочетание неоправданной жестокости и безжалостных гонений. Его способ «работы» с людьми стал легендой. Он обычно садился за стол, клал справа от себя один пистолет, а слева – другой, и люди знали, что он без колебаний пользуется обоими. Он внушил животный страх и рабочим, и крестьянам. Впервые его «метода» была отработана на жителях Иваново-Вознесенска. Из-за искусственно созданного голода люди объявили забастовку. Лазарь действовал жестоко, но эффективно. Прежде всего, он отобрал партийные билеты у членов областного комитета партии и объявил, что если через три дня дело не тронется с места, то они все будут исключены из партийных рядов, выгнаны с работы и арестованы. Следующий его шаг оказался ещё более изощрённым. Он сажал в одну тюремную камеру наиболее «горланистых» забастовщиков и тех русских коммунистов, которые, якобы, искусственно создали нехватку продуктов. Лазарь со злорадством представлял себе в одной камере отца умершего от голода ребёнка и виновного в этом коммуниста. Исход такой встречи не вызывал сомнения. «Метода» Лазаря заключалась именно в том, что он подставлял под удар не своих троцкистов, а сталинских, русских выдвиженцев, как например было в случае с Углановым. Благодаря долгой работе в кадрах, Лазарь прекрасно знал, кто за какую команду играет и бил без промаха. Лазарь, таким образом, не только успешно организовал голод всей страны и уничтожение крестьянства «как класса», но и массовый отстрел, обвинённых в перегибах и сознательно подставленных, чисто русских выдвиженцев, тех, кого он сам же и выдвигал в процессе увеличения притока рабочих в партию. Лазарь становился достойным преемником Троцкого. Однако фокус заключался в том, что формально он как раз должен был быть самым активным борцом с троцкизмом.
После завершения коллективизации на Украине и успешной расправы с «кулаками», наступила очередь и других районов Советского Союза, в том числе и Московской области. Лазарь мобилизовал более 2000 коммунистов для коллективизации только одной Московской области.
Но чем больше он делал, тем больше ему прибавлялось работы. Сталин даже поручил ему последить за своей женой, Надеждой Аллилуевой. Поговаривали, что с ней творилось что-то неладное, и она даже пыталась покончить с собой. Лазарь не знал, насколько это было правдой. Он только сознавал, что с таким человеком, как Сталин жить трудно, но не более чем Марии с самим Лазарем, и Сталин даже ни разу не поднял на жену руку. Мария рассказывала ему истории, услышанные от Полины Жемчужиной, которая и была тем источником, который распускал слухи, что Сталин, якобы, запирал свою жену на несколько дней в комнате и даже не позволял видеться с детьми. Но никто, на самом деле, не знал, что происходило в действительности. Сталин не любил посвящать людей в свою частную жизнь. Лазарь легко справлялся с поручением. Аллилуева не доставляла ему хлопот, и рапорты Сталину оказывались
– Ходят разговоры, что она была не согласна с моей политикой, или мне следует сказать, нашей политикой? Я предполагаю, и вы согласитесь, что мы не будем обращать внимания на всю эту чепуху.
Лазарь взглянул на Молотова, потом – на Ворошилова. Они все хорошо знали, что Надежда была одержана идеей «ошибочности», как она это называла, в том, что делали её муж и его окружение. Она настолько была поглощена этой мыслью, что даже не уделяла внимания своим маленьким детям: шестилетней Светлане и двухлетнему Василию.
– Она не понимала, товарищ Сталин, – произнёс Молотов самым сочувственным голосом, на который был способен.
Лазарь кивнул.
– Люди не понимают своей же пользы, – добавил Ворошилов.
Сталин внимательно посмотрел на трёх человек, стоявших перед ним. Для него это была очень неприятная ситуация.
– Надо организовать похороны, – произнёс он, прикуривая одну папиросу от другой.
– Может быть, Новодевичье кладбище? – почти шёпотом предложил Молотов.
Лазарь тогда подумал, что это было бы хорошим решением. Кладбище располагалось рядом с древним Новодевичьим монастырём. Место было красивое и не имело политической подоплёки.
– И я хочу, чтобы это было сделано быстро и в частном порядке, – добавил Сталин.
Было много слухов. Правительство даже пыталось предоставить картину так, что смерть наступила от перитонита в результате неудачной операции после удаления аппендикса. Но эта трактовка успеха не имела. Некоторые распускали слухи, что её убил сам Сталин. Но эта версия явно отдавала стремлением во чтобы-то ни стало замарать Сталина. На поверхности оставалась версия о самоубийстве. Лазарь решил, что пусть люди думаю то, что им нравиться. И то и другое играло на руку ему лично. Если народу хочется верить, что Сталин убил свою жену, то пусть верят. С другой стороны, выстрелила ли Надежда сама, не имея больше сил жить с мужем, или ей помог Сталин, значения не имело. Ведь в любом случае Сталин выглядел тираном. Теперь, когда Надежды больше не было рядом, Лазарь собрался совсем изолировать Сталина, а заодно – и обезопасить себя. Он окружил вождя кольцом охраны, чтобы вызывать в нём постоянное чувство тревоги и опасности. Эта тактика сработала. Уже через неделю после похорон Сталин перенёс приступ стенокардии. Приступ оказался не опасным. Но Лазарь быстро сориентировался, и, чтобы закрепить своё положение, обратился к помощи Розы.
Розе тогда было тридцать семь лет. Она много работала в клинике, почти никого не видела, за исключением ежедневных обедов в доме брата. Она стала почти затворницей. Её исключительная красота и образованность не сильно притягивали людей: и мужчины, и женщины из-за страха старались держаться подальше от сестры «всемогущего Лазаря Моисеевича». Её теперешнее положение не приносило ей радости, хотя она и сознавала, что своей должностью целиком обязана старшему брату. Она со страхом представляла себе, что бы с ней стало, останься она в Кабанах. Ведь она тоже могла умереть на дороге, как и мать. Нет, она очень многим обязана Лазарю, и когда он позвал её, она без всякого сомнения заспешила на встречу. Они встретились в кабинете Лазаря на Лубянке. Он обычно предпочитал разговаривать с людьми здесь, особенно в тех случаях, когда хотел добиться чего-то для себя лично. Ведь это выглядело официально и более устрашающе для человека, сидевшего по другую сторону стола. Роза стала настоящей красавицей. Хотя она и была среднего роста, но в отличие от большинства женщин, окружавших высокопоставленных чиновников, своими фигурами, по выражению Лазаря, «напоминавших волейбольный мяч с ногами», Роза имела тонкую талию, стройные ноги и «всё остальное было на месте», как с восхищением говорил Лазарь Марии. Она смотрела на людей по тому же принципу, что и её брат: насколько полезными они могут быть для неё лично. Она всегда хорошо училась, и легко запоминала всё, о чём говорил Лазарь. И ей были близки и понятны слова дяди Лёвика: «Хорошо то, что хорошо для евреев».
– Он нуждается в тебе как никогда раньше, – начал Лазарь.
Ему не надо было объяснять, кем был «он». Роза находилась в приёмном покое, когда туда доставили Сталина с приступом стенокардии. Она уже слышала о слухах, разлетевшихся по больнице, и знала, что с женщинами в жизни Сталину не повезло. Его первая жена Катерина умерла от туберкулёза, а вторая теперь ушла из жизни при трагических обстоятельствах после пятнадцати лет совместной жизни. Перешёптывались, что Сталину нужна страстная женщина, но только на «полставки», потому что он много работал и предпочитал мужскую компанию.
Она пристально посмотрела в глаза брату.
– В чём именно он нуждается?
– Нуждается. Нуждается во всех смыслах этого слова.
Лазарь видел, что происходило в Кремле. Сталин сильно переживал потерю жены, и Лазарь хотел воспользоваться случаем.
– Прежде всего, ему нужен врач, которому он мог бы доверять. Он тебя знает. Он разрешил тебе работать в Кремлёвской больнице, и он верит мне. Таким образом, он поверит тебе и твоим медицинским знаниям.
Роза понимающе кивнула.