Кремлевский волк
Шрифт:
Одиннадцатый Съезд партии оказался последним, на котором присутствовал Ленин. Центральный Комитет выбрал Сталина в качестве Генерального секретаря коммунистической партии. Поговаривали, что это было сделано вопреки желанию Ленина, который якобы заметил, что «этот повар будет готовить острые блюда». Во время болезни Ленина партией правил триумвират Зиновьев-Каменев-Сталин. Тот факт, что Каменев был женат на сестре Троцкого, не помешал ему объединиться с Зиновьевым и Сталиным против своего родственника. Троцкий был назначен на почётную, но ничего не решавшую должность Председателя Военно-Революционного Комитета. Фактически, его отстранили от решения самых главных партийных вопросов. Началась острая борьба за власть. Сталин отозвал Кагановича в Москву, но в первые два месяца после возвращения в столицу, Лазарю ещё не удалось увидеться со своим новым начальником. Ему была предоставлена квартира на последнем этаже в доме на Собачьей Площадке на Арбате. Это название сохранилось с XVII века, когда на этом месте стояли царские псарни. Это место находилось на пересечении Малой и Большой Николопесковских улиц. Каждое утро он отправлялся на Гоголевский бульвар в здание Министерства Обороны, где получал список фамилий для дальнейшего изучения. Ему следовало выделить тех членов партии, кого он знал лично и дать им характеристику. Он не был уверен, что всё это означало, но он добросовестно прочитывал фамилии сотен и даже тысяч людей со всех концов России. Казалось, что новое правительство пыталось составить картотеку данных на каждого жителя страны. Он понимал, что Сталину надо было заложить
К июню Кагановичу была поручено не только просматривать списки, но и организовать группу партийных инструкторов. Это была ответственная задача. Лазарь понял, что его ценность для Сталина определиться теми людьми, которых он выберет. Поэтому он тщательно анализировал фамилии, чтобы отобрать тех, кто мог быть предан Сталину. Теперь он ясно видел свою позицию. Он должен завоевать полное доверие человека, сидевшего в Кремле. От Сталина приходили распоряжения «рассмотреть такого-то», вопросы «о соответствии» конкретных кандидатур на определённые посты, вопросы частного порядка о кандидатурах. В каждом случае Лазарь должен был быть уверен, что его личная преданность не поддавалась сомнению. Он понимал смысл этих распоряжений и запросов и выполнял их с тщательностью и аккуратностью. Если это был «теневой кабинет», ожидавший смерти Ленина, то он приложил все силы, чтобы стать его членом. Было ясно, что Сталин формировал свою собственную структуру власти, несмотря на факт, что Ленин был ещё жив. Ни для кого не было секретом, что Троцкий тоже рвался к власти, также как и Каменев с Зиновьевым, которые тоже пытались урвать «кусок пирога». Но это уже не имело значения. Сталин уже придвинул к себе Лазаря, вытянув его из низов, медленно, но уверенно. И он ничего не будет менять.
В последующие два месяца Лазарь работал без выходных по восемнадцать часов в день, чтобы дать своему новому начальнику то, что он хотел. У него больше ни на что не оставалось времени. Он даже перестал ходить обедать в ресторан, а ел в своей комнате за письменным столом. Он даже перестал писать Марии. Теперь он вставал каждый день в пять утра, чтобы оказаться на работе раньше других, задерживался до одиннадцати вечера и отправлялся домой, чтобы только поспать. Через пять часов он был снова на своём посту. Если возникали запутанные проблемы, то он ночевал прямо в кабинете, чтобы сэкономить время. Через два месяца его старания были оценены. Он получил новую должность начальника организационно-распределительного отдела ЦК РКП(б). Он стал начальником «отдела кадров», очень важного поста в новом правительстве. Теперь ему обязательно предстоит встреча с человеком, обеспечившим его взлёт. И они действительно встретились, хотя прошло ещё два месяца, и на этой встрече присутствовали и другие люди. Во второй раз в своей жизни Лазарь входил через Спасские ворота Кремля. Всё было абсолютно по-другому, нежели всего год назад. Везде чувствовалась активность. Люди спешили из одного места в другое, заходя и выходя из зданий, они несли в руках какие-то бумаги и разговаривали на ходу. За то короткое время, которое прошло с момента захвата большевиками власти, для каждого было ясно, что Кремль стал главным местом, сосредоточением власти и центром всей страны. Кремль перестал быть военной крепостью. Хотя солдат Красной Армии можно было видеть, но их количество заметно убавилось. Стало меньше подозрительности по сравнению с первыми днями советской власти. Казалось, рассеялись страхи о вероятном восстании против нового порядка. Большевики надёжно уселись в Кремле. Закончилась Первая Мировая война, Белая Армия была разбита, а оппозиционные партии поставлены вне закона.
В то утро у ворот Спасской башни собралось десять человек: девять мужчин и одна женщина. Среди собравшихся Лазарь увидел людей, которых он помнил по Петрограду: Кирова, Орджоникидзе и Куйбышева. Группа пребывала в приподнятом настроении. Они пересмеивались между собой и даже подшучивали над единственной между ними женщиной, прибывшей из деревни. Мужчины сравнивали увеличение продукции арбузов с её огромными грудями и заливисто смеялись. Но как только все переступили порог приёмной человека, на встречу с которым их пригласили, их весёлость как рукой сняло. Маленков, исполнявший должность помощника Генерального секретаря, провёл их в кабинет. Сталин стоял за огромным столом. На стене висел портрет Карла Маркса. Других портретов не было, даже фотография Ленина отсутствовала. Единственную мебель в кабинете представляли деревянные стулья напротив письменного стола и маленький столик в углу. Комната имела явно спартанский вид. С близкого расстояния Сталин выглядел по-иному. Его лицо носило следы оспы, которой он переболел в детстве, а глаза имели желтоватый оттенок. Он был среднего роста, ниже Лазаря, и если бы не густые волосы и такие же густые усы, подумал Лазарь, он бы имел совсем простецкий внешний вид. Он не выглядел сильным и не походил на типичного грузина, с широкой натурой и эмоционального. Наоборот, внешне он выглядел совершенно спокойным. Он был одет в военную, наглухо застёгнутую гимнастёрку. Для июльской погоды такая одежда была слишком тёплой, к тому же единственное окно было плотно закрыто. В руке Сталин держал трубку. Лазарь не помнил, что Сталин сказал вошедшим. Кажется, что-то пробормотал в качестве приветствия. Выглядело так, будто он внимательно разглядывал представленных ему людей и сопоставлял их имена и занимаемые должности, и, несмотря на свою непредставительную внешность, давал понять, кто здесь хозяин. Как бы там не было, но Лазарь ощущал исходившую от Сталина силу. Он понимал, что с этим человеком шутить нельзя, этот человек держал весь контроль в своих руках. Встреча со Сталиным заняла не более десяти минут, и всё, что Лазарь мог потом вспомнить, были слова: «Надеюсь, мы с вами снова увидимся». И группа удалилась из кабинета.
В следующий раз он увидел Сталина в конце декабря в Большом театре. В тот день в 12 часов дня там открывался Первый Съезд Советов СССР. Предполагалось создать многонациональное единое государство, которое будет существовать века. 30 декабря Лазарь был приглашён на заседание съезда. К этому времени среди внутренних партийных работников распространили очень сомнительный документ, подписанный 14 декабря. Благодаря своей должности Лазарь прочитал его в числе первых. Это было, так называемое, «завещание Ленина», написанное на нескольких листах, оно критически оценивало всех кандидатов на его место. Это, якобы, «завещание Ленина» разносило всех потенциальных претендентов на абсолютную власть в пух и прах, но Троцкого характеризовало положительно! Ленин, якобы писал, что Троцкий обладал чрезвычайными способностями, и единственным его недостатком было только склонность к администрированию. Он исключил кандидатуры Каменева и Зиновьева как «ненадёжных», обошёл Пятакова из-за его «неспособности схватывать политические проблемы» и вычеркнул Бухарина по причине непонимания марксистской диалектики и хотя «он считается любимцем всей партии, но мягок как воск, на котором демагоги могут написать всё, что захотят». Затем он перешёл к оценке Сталина. «Иосиф Виссарионович не знает, как правильно распоряжаться властью. Я только могу надеяться, что наши члены партии снимут его с занимаемой должности и сделают это, как можно быстрее». Характер документа не оставлял сомнения его происхождения в аппарате Троцкого. Ленин уже тогда был полностью изолирован Троцким.
Лазарь должен был быстро взвесить ситуацию и определить для себя, кого следовало бы поддержать, и в каком направлении двигаться. Он не должен оставаться в стороне, но только не сейчас. Надо быстро сориентироваться, суметь увидеть и услышать. Он получит больше информации на съезде. Надо только всегда помнить слова дяди Лёвика.
Большой
Съезд открыл соратник Ленина Пётр Смидович. Его речь оказалась ясной и понятной для всех. Он сказал, что объединение Советских республик стало «богатейшим источником новых сил для защиты своих интересов и созидательной работы, поддержанное трудящимися всех наций». Лазарь оглядел сидевших вокруг. Многим едва исполнилось двадцать, и они, затаив дыхание, слушали выступление ветерана партии. Лазарь вдруг осознал, что он всего лишь на несколько лет их старше, но годы партийной работы сильно возмужали его, и его нынешняя должность открывала перед ним большие возможности, чего были лишены многие сидевшие с ним в одном зале. Слово предоставили Михаилу Фрунзе. Рабочий класс Украины выбрал его своим делегатом на съезд. Он зачитал постановление об образовании Союза Советских Социалистических Республик. Когда он закончил, все собравшиеся поднялись со своих мест и зааплодировали. Единогласным голосованием делегаты одобрили решение о создании СССР. Через несколько минут главы всех делегаций, со всех республик, поспешили к столу Президиума, чтобы поставить свои подписи под договором, каждая подпись сопровождалась громогласными аплодисментами. Лазарь осмотрелся вокруг. Он искал знакомые лица, но обнаружил немногих. Он не нашёл Сталина, но заметил Ворошилова, стоявшего на краю сцены. Он не видел Троцкого, и даже Ленина, но увидел Орджоникидзе, сидевшего в первом ряду рядом с Бухариным. Наконец, когда последний делегат покинул сцену, поднялся с места Михаил Калинин и подчеркнул историческое значение совершённого события. Все бурно зааплодировали. В едином порыве люди встали и запели «Интернационал». У многих на глазах выступили слёзы. Кто-то в порыве чувств обнимал соседей. Некоторые, их было совсем немного, молчали, словно обдумывая свершившееся. Кое-где мелькали задумчивые, серьёзные лица. Лазарь оценивающе смотрел вокруг себя. Всё перемешалось: люди, лица, голоса. Он взглянул на огромную хрустальную люстру. Она слегка позванивала. Лазарь спокойно наблюдал, что происходило вокруг него. Он перестал быть тем наивным юнцом, слушавшим сказочные речи на собраниях в Киеве. Он перешагнул через это. Ему скоро тридцать. Он вспомнил о дяде Лёвике, Моррисе, и даже об отце с матерью, о Розе, о братьях, обо всех, кого он знал в Кабанах, и понял, что никто из них не знал, что на самом деле происходило в стране, где они родились. А он сам, Лазарь, становился частью этой истории. Они только смогут прочитать о том, что произошло, а он был участником и свидетелем этого знаменательного события, которое окажет влияние на мир, его собственную жизнь и на будущее в целом. Он повзрослел и возмужал. Настало время окончательно определиться. Он подумал о Марии и решил жениться на ней и перевезти её в Москву. Он опять обвёл взглядом толпу народа. Все смотрели туда, на край сцены, на незаметную фигуру невысокого человека. Он стоял с трубкой во рту, заложив руки за спину.
Пять дней спустя, аппарат Троцкого не успокоился и прислал добавление к «завещанию Ленина», с описанием Сталина как «грубого и капризного». Мировой истории хорошо известны подобные фальшивки, которые сыграли решающую роль, а когда было открыто, что они являются фальшивками, то это уже было давно поздно. Например «дар Константина», заявление, которым, якобы император Константин «подарил» Рим в дар Папе Римскому и отрезал Италию от Константинопольской Православной Римской Империи. Все эти фальшивки в мировой истории восходят к одним и тем же кругам, и они прекрасно об этом знают, но продолжают культивировать их.
Лазарю стало ясно, что Троцкий идёт ва-банк. Во время болезни Ленин был полностью изолирован, и личный врач Ленина был человеком Троцкого по фамилии Левин. К Ленину никто не допускался. По смерти Ленина власть автоматически должна была перейти к его со-диктатору – к Троцкому. Троцкому даже близко не было конкурентов. За Троцким стояли такие финансовые возможности, которые другим даже и не снились. Троцкий сделал две революции в России и с приходом большевиков к власти он вёз на себе всю практическую работу. Это Троцкий захватил власть, разогнал Учредительное собрание, создал Красную армию и защитил новый порядок. Это Троцкий, будучи в одном лице и председатель нелегальных Петроградского Совета и Военно-революционного комитета большевиков, пока Ленин отдыхал в шалаше на природе, сразу по приезде из Америки в июле 1917 года начинает государственный переворот, а затем, когда он не удаётся, сразу же, в октябре успешно повторяет попытку. Есть ли в истории вообще подобный пример такой успешной настойчивости? Когда Сталину удалось отодвинуть Троцкого от власти, Троцкий 7 октября 1927 года, в десятую годовщину революции, снова предпринимает неудачную попытку государственного переворота с целью устранения Сталина. Как упоминает Троцкий в своих мемуарах, для проведения любого государственного переворота ему для этого совсем не нужен никакой народ. Троцкому всегда достаточно 300 натренированных и преданных боевиков. Ни у одного человека в истории, ни до, ни после Троцкого, не было такого опыта проведения серии государственных переворотов, при которых он в любом случае выходил сухим из воды. После революции Троцкий руководил всем, что так или иначе было связано с вооружёнными людьми: обороной, транспортом, конкретным уничтожением других религий, иностранными концессиями, и мало кто знает, что и ВЧК было детищем Троцкого. Весь институт политических комиссаров, которых поместили в любую государственную ячейку, как гражданского общества, так и армии и ВЧК – подчинялся непосредственно Троцкому. И Троцкий нигде не собирался терпеть людей не лояльных ему лично, какой бы национальности они не были. Троцкий один был целой лавиной, которая всех сметала на своём пути. Троцкий был именно как Людовик Четырнадцатый, который однажды сказал о себе: «Государство – это я». Троцкий мог бы всё сделать и один, ему не нужен был никто, кроме 300 преданных боевиков и денег, которые у него всегда были. Просто исторически вышло так, что ему приходилось делить власть с Лениным, которого Троцкий считал просто «свадебным генералом». Троцкий был ракетой, сделав революцию в Россию, он уже весь мир видел у своих ног и не собирался медлить. Ленин Троцкому просто мешал. Фани Каплан была человеком Троцкого. Чего стоит хотя бы один такой факт, что Фани Каплан была вообще единственной арестованной в истории СССР, которая содержалась под арестом не на Лубянке, и не в тюрьме, а в самом Кремле! Врач Ленина Левин всегда выполнял приказания только Троцкого. Ну что, казалось, могло остановить Троцкого на пути узурпации верховной власти, когда она уже давно была у него в кармане? Сталин был не первым человеком, которого убирал Троцкий. Якова Свердлова тоже убрал Троцкий. Молодой Яков Свердлов был восходящей звездой партии. Он был первым премьер-министром Советской республики. Яков Свердлов был явно более талантлив, чем Троцкий. Уже на тот момент Свердлов держал в руках всю организационную работу партии. Однако он перестарался с уничтожением царской семьи. Событие стало настолько одиозным, что Троцкий не упустил своего шанса. Доктор Левин был специалистом своего дела. Убийство царской семьи Троцкий списал на Свердлова. Матёрость и зрелость взяла верх над энергичностью и зрелостью.
Это Троцкий, которого Бресткий-Литовский мир связывал по рукам и ногам, приказал Якову Блюмкину застрелить германского посла Мирбаха, чтобы остановить мирный процесс. А ведь Яков Блюмкин был не каким-нибудь там студентиком – Яков Блюмкин был большим руководителем московской ВЧК и официальным лицом. Именно как официальное государственное лицо принял Блюмкина германский посол Мирбах, а Блюмкина за убийство посла иностранной державы даже не посадили.
Это Троцкий уничтожил главных союзников Сталина. Главного чекиста страны, Дзержинского, которого Троцкий тоже не контролировал, опять «полечил» доктор Левин. Нарком обороны Михаил Фрунзе, поставленный тройкой Каменев-Зиновьев-Сталин вместо Троцкого, очень недолго ходил в министрах, и умер во время операции, на которую его принудили лечь врачи Троцкого. У Михаила Фрунзе всего то была язва желудка, но врачи всегда работали на Троцкого. Впоследствии именно «Дело врачей» будет решающим этапом в победе троцкистов в СССР.