Кремлевский сыщик
Шрифт:
– Кого? – опешил Краснов. – Вы о ком говорите?
– Как это – «кого»? – Актер, чьи лицо и фамилия были известны довольно большому числу московских театралов, уставился на Краснова мутным взглядом. – Двоюродного деда! Императора Тиберия Юлия!..
Краснов процедил воздух сквозь сжатые зубы. Пустой номер. Потеряно еще несколько минут драгоценного времени.
– Что скажут в нашем серпентарии, – пробормотала одна из актрис. – Опять пойдут грязные сплетни...
Краснов, а вслед за ним и Тихомиров вышли в коридор.
– Кстати, а что скажут в театре? –
– И что расскажут о случившемся в замке эти трое лицедеев?
– Ничего не скажут, – спокойно ответил Тихомиров. – Их счастье, что они сами ничего толком не видели и ничего не помнят. Их счастье...
ГЛАВА 23
Краснов вошел в каминный зал, превращенный временно в их «штаб».
– Есть ли новости от медэксперта? – спросил он у помощницы.
– Новости по этой линии отсутствуют. Вы можете сами ему позвонить...
– Еще есть немного времени, – глянув в который уже раз на циферблат наручных часов, сказал Краснов. – Нужно решить кое-какие вопросы...
– Слушаю.
– На тот случай, если придется в назначенный срок освободить территорию усадьбы, но продолжить работу с некоторыми гражданами, нужно предусмотреть как минимум две вещи. Первое – нам понадобится объект, куда можно было бы перевезти интересного нам человека или группу лиц. Желательно охраняемый объект, и чтобы он находился недалеко.
– В шести километрах отсюда находится небольшой коттеджный поселок. Он охраняется. Я на эту тему уже переговорила со старшим группы ФСО. Они, если возникнет нужда, в этом плане нас подстрахуют.
– Отлично! И второе. Возможно, понадобится транспорт для перевозки. Что-нибудь с тонированными стеклами.
– Есть два фургона. Они стоят на втором КПП. Автомобили с водителями предоставлены Федеральной службой охраны.
Краснов облегченно вздохнул:
– Не знаю, Ирина, что бы я без вас делал...
На разговор с ключевым свидетелем – и возможным обвиняемым – у Краснова осталось всего каких-то четверть часа. И еще столько же времени он отвел на раздумья, а также на то, чтобы посовещаться, если в том будет нужда, с членами их небольшой команды.
Сергей подошел к дожидающейся его в вестибюле молодой женщине. Вернее сказать, Анна Вербинина, пока не появился старший следователь, не знала, что ее вывели из комнаты третьего этажа и сопроводили вниз, в вестибюль, именно для того, чтобы «следак» мог переговорить с ней, задать ей вопросы.
Сергей несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. Заодно и разглядывал эту молодую женщину. Вербинина Анна Алексеевна, москвичка, двадцать восемь лет, не замужем, детей тоже нет, имеет лицензии НАСТ и IBA, работает по контракту в крупной международной охранной фирме. Рослая, чуть выше ста семидесяти; стройна, осаниста, хорошо сложена. Приятной наружности; про такую никогда бы не подумал, что она – «личница». Умные серые глаза смотрят прямо на него – спокойно, но и испытующе. Лицо чуть осунувшееся, это результат бессонной ночи
Кто-то из сотрудников ФСО дал Вербининой темно-синюю куртку – надпись ОХРАНА на спине и SECURITY на нагрудном кармане. Ее собственный плащ испачкан в крови. Медэксперт, прежде чем увезти одну из жертв на вскрытие, сделал соскобы. Кстати, Игнатенко пока молчит... Уехал в Одинцово, прихватив с собойжмура, и как в воду канул.
Сотрудник ФСО все это время держал Вербинину под локоть. Аккуратно, но держал. Словно опасался, что эта рослая и хорошо тренированная девушка вырвется, выскочит через дверь наружу и попытается скрыться.
– Анна Алексеевна, меня зовут Иванов Иван Иванович. – Краснов посмотрел ей в глаза. – Я старший следователь. Если позволите, я хотел бы немного прогуляться с вами. Заодно и поговорить.
– Это что-то новое. – Вербинина слабо улыбнулась. – Меня сегодня все утро водят под руку, как преступницу. Разве что наручники не надевали. А тут почти что приглашение на свидание.
Они вышли на площадку перед замком. На короткое время остановились. Как и прогнозировал еще ранним утром Тихомиров, выглянуло солнце. Туман тоже почти рассеялся. В лучах дневного светила округа выглядела покойным, райским местечком. По центральной дорожке парка, удаляясь от замка, шел какой-то мужчина, ведя за собой за уздечку уже знакомого Краснову коня. Тот трусил медленной валкой походкой крестьянской лошади. Должно быть, нечто подобное произошло и в древности с его собратом по имени Инцитат, сенатором Рима. После смерти императора Калигулы сенатору урезали жалованье и переместили из роскошной дворцовой конюшни в солдатскую, на скромный прокорм.
– Как вы себя чувствуете, Анна Алексеевна?
– Нормально. Я в порядке.
– Догадываетесь, почему я попросил вас прогуляться на пару со мной?
– Поскольку у нас с вами явно не любовное свидание... Предположу, что хотите поговорить со мной о случившемся этой ночью.
– Верно. Давайте повторим ваш ночной маршрут. Я хочу узнать вашу версию, посмотреть на картину случившегося вашими глазами. А после того, как вы расскажете о том, что видели... и чего, возможно, не видели, но считаете важным... После этого я задам вам еще несколько вопросов.
Вербинина какое-то время молчала, словно решала что-то важное для себя. Краснов, внутренне подобравшись, ждал, что она скажет.
– Хорошо, – сказала Анна. – Я расскажу, что видела сама. Пойдемте к машине... Я стояла возле нее, когда мне позвонили из Лондона.
Они подошли к «Бентли», от которого к ближнему из парковых деревьев тянулась лента – ее пока никто не снял. Выслушав ее сжатый и на удивление четкий рассказ,
Краснов решил уточнить несколько моментов.
– Значит, вы первая обратили внимание ваших коллег, что во флигеле находятся не девять, а десять живых душ?