Кремль

Сергеев Сергей

Конечно, он был готов возглавить правительство, но как отнесется к такой возможности премьер? Прямой путь к цели далеко не всегда самый короткий, особенно в коридорах власти.

Более всего на свете Шереметьев не хотел, чтобы премьер заподозрил его в попытках подсидеть, договориться за спиной, затеять сложную интригу. Такое не прощают.

Несмотря на внешнюю бодрость и уверенность, Шереметьев чувствовал, что тучи сгущаются. У него было много друзей, ибо он всегда хотел, чтобы каждый, кто поработал с ним, потом оставался «в обойме». Вот и сейчас друзья

вовремя подсказали, что некие «доброхоты» старательно подсовывают премьеру дезинформацию. Дескать, именно он, Шереметьев, распространяет слухи, что главе правительства лучше уйти в отставку и переждать кризис на более спокойной должности, а на свое место выдвинуть первого заместителя и руководителя «антикризисного штаба».

Это не могло не насторожить премьера. Тонкий психолог Шереметьев уже читал в его глазах вопрос: «Ты действительно этого хочешь?» Но завести откровенный разговор и рассеять недоразумения Шереметьев не решался.

«А вдруг меня подозревают? И не усилятся ли подозрения, если я заговорю на эту скользкую тему?»

– Премьер просил срочно подойти, – сообщили из приемной.

Шереметьев нахмурился. Обычно встречи назначались заранее, и он был прекрасно осведомлен о рабочем графике премьера.

– Кто-то еще приглашен?

– Вице-премьер Сазонов.

– Какой вопрос?

– Точно не знаем, но настроение жесткое.

«Этого еще не хватало!» – подумал Шереметьев.

* * *

Премьер молча показал вошедшим в кабинет заместителям на столик для доклада. Наклонившись низко над рабочим столом, он заговорил с еле сдерживаемым возмущением.

«Тон и правда жесткий», – заметил Шереметьев. Он был готов ко всему. В любой момент.

Вице-премьер Сазонов надел на лицо обычное в таких ситуациях сонное и слегка отрешенное выражение, наклонил голову набок и старательно записывал.

– Экономический кризис не достиг пика, и такое состояние может продлиться еще долго. Ситуация непростая. Год будет трудным, но катастрофы не произойдет. Если мы правильно расставим акценты в антикризисных мероприятиях. – Премьер сделал паузу и посмотрел на Шереметьева.

Тот также записывал в рабочий блокнот, но медленнее, чем Сазонов. Взгляд премьера можно было расценить как порицание за медлительность. Или выговор за какой-то промах. Или, наоборот, как признание, что Шереметьев по рангу выше, чем Сазонов, а значит, с него больше спрос.

– Нас критикуют и в России, и за рубежом: непонятно кому, по каким критериям и зачем выделяем финансовую помощь. Огромную по своим масштабам. Многие об этом спрашивают. А мы не объясняем. Да и сами, видимо, нечетко понимаем, как будут использоваться финансовые вливания. Для чего они? На какой результат мы рассчитываем?

«Кто его так разозлил?» – подумал Сазонов.

«Ответить или не стоит? – размышлял Шереметьев. – Вроде он ко мне обращается. Пока не стоит. Посмотрим, что конкретно имеет в виду».

– Кому помогать, каким образом и на каких условиях – нам небезразлично. Вот возьмем проект создания металлургической мегакорпорации. Она объединит

всю отрасль. А у меня сомнения. Они и раньше были, хотя я поддержал этот проект. И кстати, имел отдельный разговор с президентом на эту тему. – Премьер помолчал. С недовольным видом.

Шереметьев оторвался от записей и покивал. В глазах у него читались сочувствие и искреннее сопереживание.

– М-да... уже в нашем разговоре высказал свои мысли, – понизил голос премьер. – А теперь сомнения усилились. У нас и так монополизация экономики. Причем в ключевых отраслях.

– Но размеры наших компаний отстают от мировых гигантов в металлургии. Им трудно выдерживать конкуренцию. Собственно, поэтому мы и рассматривали проект, – заметил Шереметьев.

«Молодец, – подумал премьер. – Принципиален. А мог бы сразу от всего отказаться. Извините, не учел, проморгал. Правильно, нельзя сразу сдаваться».

– Объединять все равно придется. Это дело времени. Но проблемы остаются, – терпеливо пояснил премьер. – В огромной корпорации нам будет трудно, практически невозможно проконтролировать, как соблюдаются государственные интересы. Или вообще не соблюдаются. Мы к такой роли не готовы. Тем более при отсутствии контрольного пакета акций. Что-то здесь не то. Вы сами как думаете?

– Я хотел доложить по этому вопросу, но не успел, – подал голос Сазонов.

Шереметьев посмотрел на него с изумлением: «Неужели у него и на этот вопрос есть ответ? А скромно держался».

– Только что поступило письмо из Администрации президента. Они сообщают, что владелец «Ферросплавов» Морев скрыл от нас важные документы о состоянии своей компании.

– Так, так... – с интересом заметил премьер. – Что он нахимичил? А всем врет, что Кремль его поддерживает.

– Морев фактически продал акции компании и не является ее собственником.

– Хорош подарочек, – саркастически улыбнулся премьер. – Взрывчатка в подарочной упаковке. А для кого же он деньги просит?

– Надо полагать, выделенные кредиты он рассчитывал перевести на свои личные счета. Формально компания существует, но активы из нее выведены. А счета остались.

– Ну, это крупное и циничное мошенничество, – возмутился Шереметьев.

Ситуация представлялась ему напряженной, но не драматичной. Получалось, что риски просмотрело не правительство и не «антикризисный штаб». Просто нашелся такой урод, как Морев, который пытается всех обмануть. А это уж извините! Мошенниками и прочим преступным элементом должны заниматься правоохранительные органы. Пусть покажут, на что они способны!

– Так-так, – отозвался премьер ледяным тоном, отчего тонким узорчатым инеем покрылись отремонтированные стены кабинета.

Или Шереметьеву показалось. Но температура явно покатилась к отметке ниже нуля. В кабинете повисло тревожное ожидание.

– Министр финансов знает? – спросил премьер.

– Я хотел сначала вам доложить, – вполне убедительно заметил Сазонов.

– Вот и подтверждаются мои сомнения. Рано всем доверять. Таких, как Морев, нужно брать сами знаете за какое место.