Креативщик
Шрифт:
Это квартира. Интерьер для семидесятых годов весьма, как теперь говорят, «продвинутый». Стена – кирпичная, на ней висят абстрактные картины. Большие портреты Пастернака и Цветаевой. Женщина и Борис-третий сидят, скрестив ноги, на белой бараньей шкуре. У нее голова обвязана платком, яркая рубаха навыпуск, клешеные штаны. Он в линялом джинсовом костюме. Длинные седоватые волосы, борода. Оба смотрят в машинописный текст и курят.
БОРИС-ТРЕТИЙ: И после «судьи кто за древностию лет» вдруг переходишь на южнорусский «ховор». Аффрикативно
ЖЕНЩИНА: Я уже окоченела. Боб, на этот раз ты точно нарвешься. Мало тебя после «Конька-горбунка» дрючили? Царь у него, видишь ли, в костюме с галстуком. Спектакль сняли. С заслуженным прокатили.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Пускай Канторович будет заслуженный. А я лучше буду талантливый.
ЖЕНЩИНА: Главное, скромный.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Люсьен, я старый волк. Меня в ихние капканы хрен поймаешь. Все поведутся на то, что Чацкого играет женщина. Ах, как это оригинально! Ах, глумление над классикой! А это все дымовая завеса. Весь мой спектакль ради этой фразы с аффрикативным «г» и легкого прикосновения к бровям. Вот каким должен быть театр, чувиха, если хочет быть актуальным!
ЖЕНЩИНА: Боб, ты у меня гений. Я только боюсь очень. Там тоже не дураки сидят. Не пропустят.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Кого? Грибоедова? Ты на прогоне, когда комиссия, говори нормально и руки по швам держи. И все дела. А потом оттянемся. Публика будет с ночи за билетами стоять.
ЖЕНЩИНА: А насчет любви Чацкого к Софье? Если он женщина, получается, что это про лесбиянок, что ли?
БОРИС-ТРЕТИЙ: У нас эту тему педалировать не надо. А бог даст, прорвемся в Эдинбург, там оценят. Мы с тобой лесбиянский заход после специально отработаем. Весь рисунок. Про брови и «хазеты» они не поймут, а латентный гомосексуализм и вечно женское в мужчине там сейчас – самое оно.
ЖЕНЩИНА: Так тебя и пустили в Эдинбург.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Времена меняются. Брюхом чую. Если бровеносец начал книги писать, это значит, что у них проскочило: надо повышать культурный имидж.
ЖЕНЩИНА: Что повышать?
БОРИС-ТРЕТИЙ: Темная ты у меня, Лю. Никак языкам тебя не обучу. Поразительно, что я в тебе нашел?
ЖЕНЩИНА: Ну-ка, расскажи. Самой интересно.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Нет, правда. Мы с тобой сколько лет вместе бичуем? (Думает.) Ёлки! Сегодня у нас какое?
ЖЕНЩИНА: Вспомнил все-таки. Я думала, не вспомнишь.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Двадцать пять лет, что ли? Шит! А годы летят, наши годы, как птицы, летят!
ЖЕНЩИНА: Может, отметим? Устроим сейшн?
БОРИС-ТРЕТИЙ: Типа «Серебряные свадьбы, негаснущий костер»? Нет уж. Это пускай гопота отмечает…Разве что вдвоем. Двадцать пять лет! Осмыслить надо.
ЖЕНЩИНА: Помнишь, как ты обещал, что я с тобой никогда скучать не буду?
БОРИС-ТРЕТИЙ: Обманул?
ЖЕНЩИНА (нежно): Чего-чего, а скуки точно не было.
Они смотрят друг на друга,
БОРИС-ТРЕТИЙ: Поразительная ты чувиха, Люси. Чем ты меня приворожила?
ЖЕНЩИНА: Чем?
БОРИС-ТРЕТИЙ: Столько вокруг баб классных, только свистни. Режиссер все-таки, не хухры-мухры.
ЖЕНЩИНА: Я тебе свистну.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Роберт третий раз женат, Алик вообще рекордсмен. А я, как папа Карло, все с тобой да с тобой. Нет, в натуре. Чего я в тебе нашел?
ЖЕНЩИНА: Всё.
БОРИС-ТРЕТИЙ: Что это «всё»?
ЖЕНЩИНА: Что тебе надо, то и нашел. Кто мне говорил: «Ты моя муза?»
БОРИС-ТРЕТИЙ: Я.
ЖЕНЩИНА: А кто лучше всех на свете готовит?
БОРИС-ТРЕТИЙ: Ты.
ЖЕНЩИНА: Еще вопросы есть?
БОРИС-ТРЕТИЙ: Нету. Ты моя муза и кормишь от пуза. А всё остальное мне до лампочки. О’кей, со мной ясно. А я тебе на кой сдался?
ЖЕНЩИНА (серьезно): Дурак. С тобой я счастливая.
И здесь с двух остальных сцен, где – вы помните? – позади занавеса продолжает гореть свет, доносятся женские голоса, как эхо. С центральной Людмила Михайловна: «Борис Константиныч, какая же я с тобой счастливая!» А потом, с левой, Людок: «Ах, Борька, Борька, счастливая я, не сглазить бы!»
И гаснут прожектора, гаснет освещение на сценах. В зале темно. Печальный, звонкий, размеренный звук. Это падают капли времени.
Потом щелчок.
Слышен звук телевизора. Обрывок какой-то современной попсовой музыки.
Снова щелчок. Реклама стирального порошка.
Щелчок.
«….Местами заморозки. Ветер северозападный, умеренный. Временами возможен дождь со снегом. Температура…» В общем, прогноз погоды.
Центральный занавес наполняется изнутри голубоватым свечением. Там работает телевизор.
ГОЛОС ЖЕНЩИНЫ: Борик! Бо-орик!
Занавес открывается. В старом хлипком кресле, лицом к залу сидит Женщина, пьет чай. Перед ней телевизор. Изображения мы не видим, только слышим звук, да мигает экран.
Женщина старая, в халате и шлепанцах. Пьет чай, вслух разговаривает сама с собой.
ЖЕНЩИНА: Понятно. Погодка собачья…
Щелчок.
ТЕЛЕВИЗОР:…Обходит по флангу, разворачивается. Пас, Коля! Пасуй! Аршавин свободен! Молодец! Бей, Андрюша!
Оглушительный рев.
ЖЕНЩИНА (переключая): Чтоб вы провалились с вашим футболом. Боря-а-а!
ТЕЛЕВИЗОР:…Эта удивительная женщина пришла к нам в студию, чтобы открыть нам свою душу. Аплодисменты! (Хлопают.) Скажите, каково это – быть замужем за сиамскими близнецами?
ЖЕНЩИНА: О господи.
ТЕЛЕВИЗОР: Если честно, жутко тяжело.
ЖЕНЩИНА: Я думаю.
ТЕЛЕВИЗОР: Тяжело в буквальном смысле? Ха-ха, шутка.
ЖЕНЩИНА: Пошляк.
ТЕЛЕВИЗОР: Я про сексуальную сторону потом расскажу. Это реальный улёт. Всмысле, там как раз нормально всё.
ЖЕНЩИНА: Мамочки мои. Борис, ты только послушай!