Кража
Шрифт:
Эшфорд смотрел на картину: молодая женщина, стоявшая на вершине утеса и печально смотревшая на воду, завораживала. На зрителя смотрело ее прелестное лицо с нежными чертами и поразительно живо переданной кожей. Ему не хотелось этого замечать, но цвет ее лица, волос, кожи, ярких и живых синих глаз поразительно напоминал Ноэль. По-видимому, Сардо нравился именно такой тип женщин. Что-то еще в облике юной женщины не давало ему покоя. Но что?
Внезапно он испытал нечто вроде шока.
– Серьги! – Эшфорд подался вперед, разглядывая необычную огранку синих камней на картине. – Точно такие же, как Эмили Мэннеринг получила от своего любовника. –
Но, Господи помилуй, он уже знал, каким будет ответ.
– Конечно, нет, – ответил Бариччи. Эшфорд вдруг почувствовал озноб:
– Бариччи, кто еще знал, что вы собирались к леди Мэннеринг в ту ночь? Сардо знал?
Лицо Бариччи выразило неподдельный ужас, ужас внезапного открытия, и это не могло быть притворством.
– Да, – ответил он, бледнея. – Он пришел ко мне, когда я одевался. Я не скрыл от него, куда собираюсь н выглядел очень спокойным и заметил только, как ослепительно хороша Эмили и как он впечатлен моим выбором. Теперь мне кажется, что его реплики после этого стали очень краткими и язвительными.
Эшфорд слово за словом припоминал свой разговор с Ноэль. Она пересказывала ему впечатления Мэри от состояния Эмили Мэннеринг в тот роковой вечер, ее реплики, то, как она описывала своего возлюбленного:
«Обаятелен, высок, красив экзотической красотой… мужчина, полный огня и страсти. С континента. Живет в мире искусства, экспрессии, красок, образов. Влюблен в нее до безумия».
И он подарил ей серьги!
Страшное предчувствие сжало грудь Эшфорда. Он-то воображал, что она говорила о Бариччи. Но она описывала другого своего любовника, о существовании которого Бариччи, очевидно, не подозревал. И если в ту ночь Сардо впервые узнал, что Эмили принадлежала не ему одному, – что он мог сделать с ней? Угрожать ей? Это вполне могло объяснять ее страх. Нет, все обстояло гораздо хуже! Он дождался рассвета, когда Бариччи ушел, когда она осталась в доме совсем одна, и осуществил свою месть!
Рассказ Бариччи о том, как Сардо поступил, когда счел себя обманутым и преданным, о том, что он был способен убить, подтверждал это предположение.
Глаза Эшфорда снова обратились к женщине на картине, и сердце его упало – легкая и стройная, смоляные волосы, соболиные брови. Точно как у Эмили Мэннеринг. Или как у…
О Боже!
Эшфорд с яростью вцепился в Бариччи и потряс его за плечи: – Какого цвета были глаза у Эмили Мэннеринг? – спросил он.
Синие! – Бариччи вздрогнул. – Ослепительные, ярко-синие!
– Иисусе! – прошептал Эшфорд. Голос ему больше не повиновался – Ноэль!
Он рванулся из комнаты, бросив на прощание отчаянный взгляд на Коньерза.
– Пусть Парлз возьмет под стражу обоих негодяев. Мы едем в студию Сардо. Мы должны схватить его прежде, чем, он доберется до Ноэль!
Глава 18
Ноэль смотрела на улицу из окна кухни, жалея, что отсюда такой маленький обзор. Окно выходило на задворки городского дома Фаррингтонов. Она жалела, что не может видеть отсюда галерею Франко. Было уже половина девятого, и в сотый раз за истекший час она гадала, удалось ли Эшфорду арестовать Бариччи.
Со вздохом она вернулась к своему прерванному занятию – после обеда она собирала корзинку с припасами для завтрашнего ленча. Тень улыбки тронула ее губы, когда она положила в корзинку шестой сандвич. Эшфорд просил ее приготовить
Ноэль поднялась с кухонной табуретки и потянулась. Все остальные члены семьи играли в гостиной в карты, а Грейс отправилась за второй корзинкой на случай, если бы лорд Тремлетт проявил желание полакомиться на десерт фруктами и пирожными.
Ноэль подавила готовый вырваться смешок: увидит ли Эшфорд содержимое этой корзинки или Грейс будет копаться до самого отъезда и даже после того, как они уедут из Лондона?
Мысль о поездке в Маркхем и о том, что они сообщат родителям и братьям Эшфорда о своих намерениях, волновала ее. Хотя Ноэль провела в их обществе всего несколько дней, она успела полюбить всех и каждого из семейства Торнтонов. И не могла дождаться часа, когда получит право стать членом этой славной семьи.
Скрип половицы за спиной насторожил ее. Она почувствовала, что не одна в кухне. По непонятной причине ее охватило зловещее предчувствие, и она повернулась, сделав резкое движение…
Сильная рука схватила ее и рванула так, что она оказалась прижатой вплотную к сильному поджарому мужскому телу. Одна рука зажала ей рот, а другая поднесла нож к ее горлу.
– Не вздумайте закричать!
Она узнала низкий голос Андре и его сильный французский акцент, хоть он и говорил тихо, но голос его звучал как-то странно, с непривычной хрипотцой.
– Если издадите хоть один звук, я перережу вам глотку, а потом убью всех остальных членов вашей семьи. Вам ясно?
Внутри у Ноэль все замерло и будто заледенело. Это не было игрой. Это не было пустой угрозой. Он говорил серьезно.
Медленно, с трудом она кивнула:
– Хорошо.
Андре отпустил руку и нежно провел по' ее» губам большим пальцем.
– Вы красивая женщина, cherie. Мы могли бы стать прекрасной парой.
Ноэль изо всей силы зажмурилась, поняв причину его ярости. Известие о ее помолвке, извещение о свадьбе! Но убивать?…
Господи, да он безумец! Это было совершенно очевидно.
– Что вы собираетесь сделать со мной? – замирая от страха, чуть слышно прошептала она.
– Я собираюсь увезти вас в место, где мы будем одни, – пробормотал он. – Где никто не нарушит нашего уединения. – Ласкающим движением он провел по ее щеке. – Туда, где я могу сам вершить суд. По своей воле. – Он засмеялся безумным смехом, – На квартиру вашего бесстыдного родителя. Сегодня вечером он будет очень занят и не узнает, что мы с вами побывали там, пока не найдет ваше тело. И пока полиция не явится арестовать его. Эта квартира красива, cherie. Очень романтическое местечко. И так близко отсюда. Вам не придется долго ждать.
Он снова ласкающим движением провел тыльной стороной ладони по ее горлу, по тому самому месту, к которому приставил нож.
– Вы ведь хотите меня, Ноэль? Да? Ее колени дрожали так сильно, что трудно было стоять на ногах.
– Не причиняйте зла моей семье, – прошептала она, – и я сделаю все, чего вы хотите.
– Прекрасно.
Андре убрал руку от ее горла и сунул в карман, из которого извлек перо и бумагу.
– А теперь пишите записку своему дорогому папочке, 'Набросайте ему короткое письмецо, чтобы он решил, что у вас нет времени на более пространное. Напишите, что вас захватил Бариччи в отместку за то, что вы помешали его планам. Этого будет достаточно. Я и в прошлый раз умело подставил его под удар даже без всякого письма. Но в этом случае письмо придаст всему делу достоверность.