Кража
Шрифт:
– Думаешь, убийство было предумышленным? – Нет. – Эшфорд с сомнением покачал головой. – Если бы ее убили из пистолета или ножом – тогда ясно, что убийство преднамеренное. К тому же Бариччи по натуре трус. Только если, конечно, его загонят в угол. Возможно, что он ублажал даму в постели, потом она уснула, а он занялся Рембрандтом… Она проснулась и застала его на месте преступления.
– Он запаниковал и убил ее, – заключил Пирс.
– Верно. – Эшфорд встретил негодующий взгляд отца. – Эта картина Рембрандта стоит целое состояние. Я видел ее. И сам бы не отказался от нее,
Пирс кивнул, соглашаясь. Они оба знали, по каким критериям «работал» Эшфорд. Ими пользовался и сам Пирс в те дни, когда носил маску бандита Оловянная Кружка, поднаторевшего в краже драгоценностей, которые потом обращал в деньги, а затем эти суммы появлялись на крыльце самых нуждающихся работных домов.
И Пирс, и Эшфорд именовали своих «клиентов» самыми «неблагородными из благородных». Большинство людей, обладавших богатством и занимавших высокое положение в обществе, как правило, не обладали состраданием. Они-то и становились мишенями сначала для отца, а позже для сына.
– Итак, у нас нет сомнений в том, что это работа Бариччи, – заключил Пирс. – И ты полагаешь, что его задержат, найдут у него Рембрандта и вернут владельцу?
Эшфорд поджал губы:
– Я постараюсь, чтобы это произошло с помощью компании Ллойда или с помощью самого Мэннеринг. Я нанесу ему визит – загляну к нему домой, выражу соболезнование и предложу помощь. Если мне удастся убедить его, что я смогу найти и убийцу его жены, и того, кто украл Рембрандта, я не сомневаюсь, что он поручит мне это дело.
– Разумеется, уж с твоим-то послужным списком – с гордостью за сына отозвался Пирс. – Но ты сознаешь, что вступаешь в новую область исследования деятельности Бариччи и что это сопряжено с особой опасностью? – Пирс с тревогой посмотрел на сына.
– О, прекрасно понимаю.
Мозг Эшфорда лихорадочно работал, Он должен изобличить Бариччи как вора и как убийцу. И вдруг как удар молнии – Ноэль! Это все же ее родной отец. Не опасно ли это? Негодяй хотел использовать Ноэль как пешку в своей игре. Но ведь в какой-то момент может понадобится ее уничтожить. Ясно одно: он должен вывести Ноэль из этой игры.
Он готов был бы расхохотаться, если бы все не было так опасно. Кто и что может остановить Бурю? Она шла к своей цели с бесшабашностью и азартом. Как же ее защитить – и от Бариччи, да и от себя?
Мгновенно и неожиданно пришел ответ. Конечно! Он это сделает, если Эрик Бромли согласится помочь ему…
– Отец, мне нужна твоя помощь, – заявил Эшфорд. – Вернемся в бальную залу. Скажи лорду и леди Фаррингтон, что я хочу поговорить с ними. В твоем кабинете, А потом найди способ чем-нибудь занять Ноэль. Я не хочу, чтобы она узнала о нашем разговоре.
Наступило молчание. Пирс, сложив руки на груди, некоторое время буравил сына острым взглядом.
– Для начала, сын, я хочу знать, что происходит между тобой и Ноэль Бромли.
– Пытаюсь ли я соблазнить Ноэль? – повторил он вслух слова отца, обдумывая ответ. – Разумеется, нет. Напротив, я прилагаю отчаянные усилия, чтобы не сделать этого. Что касается моих мыслей, то я еще не пришел ни к какому решению. Понимаю, что это нельзя считать исчерпывающим объяснением, но другого пока у меня нет.
– Понимаю. – Лицо Пирса оставалось непроницаемым, – А ты осознаешь последствия, если все-таки затащишь Ноэль в постель?
– Я никогда не пойду на то, чтобы обесчестить ее. Никогда. – Эшфорд поднял голову и встретил прямой взгляд отца. – Ты прекрасно знаешь, насколько сложна моя жизнь. Об этом не знает никто, кроме тебя и мамы. Я и не предполагал, что теперь эта ее сторона со всей тяжестью обрушится на мою голову. А пока я должен поговорить с леди и лордом Фаррингтон, потому что все остальное зависит от их ответа. И в личной жизни, и в делах. Иначе говоря, я пока еще не готов обсуждать это с тобой. Ты просто должен поверить мне.
Снова наступило молчание, наконец Пирс кивнул:
– Хорошо. – Он встал из-за бюро. – Полагаю, что твой разговор с графом и графиней тоже будет иметь какое-то отношение к Бариччи?
– Да, и позже я расскажу тебе о нем;
Пирс помедлил в дверях бальной залы, оглядывая пеструю толпу гостей. Празднество изобиловало разнообразными развлечениями на любой вкус – от карт до бильярда и от бильярда до скачек, и чаши для сбора доброхотных даяний были полны до краев, тысячи стофунтовых банкнот уже сыпались через край. Дафни на этот раз превзошла себя, превратив Маркхем в настоящий рай для взрослых и детей. И размягченные гости становились щедрыми, что должно было пойти во благо беднейших приходов. Сердце Пирса наполнилось благодарностью к жене. Но где же Дафни?
Мысленно Пирс возблагодарил Господа за никогда не подводившие инстинкты своей жены. Ее интуиция иногда даже пугала его. Каким-то образом она угадала, что ей надлежит оставаться на месте и удерживать графа и графиню Фаррингтон рядом с собой.
– А, это ты, Пирс, – встретила его Дафни чарующей улыбкой и тотчас же завладела его рукой. – Рада, что тебе удалось вырваться к нам.
Головка Ноэль сделала резкое движение, и теперь она вытягивала шейку, оглядывая комнату в бесхитростной попытке найти Эшфорда.
– Эшфорд все еще в моем 'кабинете, – пришел ей на помощь Пирс. – Он помогает мне подсчитать все пожертвования, собранные нами, и решить, как их распределить между нуждающимися по приходам… Кстати, – он бросил взгляд на Эрика, – У моего сына есть финансовый вопрос, касающийся прихода мистера Каррана. Он надеется получить ответ на него от вас и просил вас и графиню незаметно ускользнуть из залы всего на несколько минут и заглянуть в мой кабинет. Я понимаю, что сегодня у нас неделовой вечер, а светский, но…