Кража с обломом
Шрифт:
И у Доронина мы появились только около полудня.
В виде исключения он нам на этот раз обрадовался.
— Очень хорошо, что явились. Заберете своего знакомого. Он нам тут больше не нужен! — крикнул он нам, едва мы переступили порог.
— Какого нашего знакомого? — осторожно спросила Мариша.
Я ее осторожность прекрасно понимала и разделяла, ведь если нам сейчас попытаются всучить скандального Рудика, то надо от него всеми силами отказываться. Но, как и обещал Жорик, выдали нам Мишку, от которого лично я тоже бы отказалась, но Мариша почему-то была довольна нашим приобретением.
— Значит,
— Ни в чем! — заверил ее Мишка, что было, конечно же, откровенным враньем, но поди-ка докажи это влюбленной дурочке. — А все этот придурок Рудик затеял, вообразив, будто брильянты у тебя дома.
Он уже во всем признался.
— И мало того, что признался, — вставил Доронин. — Мы провели у него дома обыск и нашли те самые перчатки, в которых он приходил к вам на квартиру. Он даже не потрудился от них избавиться, наверное, жалко стало. Кожа на них и в самом деле отличная.
— К тому же его по приметам опознал мой родственник, помните, мы ему еще вчера звонили. Ну тот, который передал Рудику ключи, — снова встрял Мишка, который отлично чувствовал себя в милиции.
— Конечно, предстоит еще дополнительное опознание по фотографии или даже лично, — прервал его более осторожный Доронин. — Но уже сейчас ясно, что ключи у Рудика были с собой, только это надо как-то доказать, пока мы их не обнаружили.
Как и когда он от них умудрился избавиться? Из-за них даже пришлось провести у него на квартире обыск, и все равно ничего.
— Но алиби у Рудика на время обоих убийств нет даже самого отдаленного, — сокрушенно помолчав в почтительной тишине, продолжил Доронин перечень гвоздей в крышку гроба Рудика. — Но конечно, главное — это перчатки с каплями крови, которые остались на них после первого убийства. И мы нашли соседку, которая как раз возвращалась с дачи и обратила внимание на то, что в Маришину квартиру зашли практически одновременно два мужчины. В одном из них она опознала Рудика, а в другом — первого пострадавшего.
— А зачем он дверь открывал, когда эти самые пострадавшие ломились в нее? — запоздало удивилась я, когда мы уже вышли на улицу. — Сидел бы себе тихонько. Дверь-то он за собой сообразил закрыть?
— Он полагал, что звонить может только тот, кто оставил тут свои брильянты, а его он ждал с большим нетерпением, так как тому полагалось немедленно во всем Рудику признаться и рассказать, куда именно спрятаны брильянты, — пояснила мне Мариша, а Мишка подхватил:
— Встречаться с Маришей Рудик особым желанием не горел, но был уверен, что владелец камешков не решится оставить свое сокровище надолго без присмотра. О том, что я в тот же день прямо от художника вернулся в Москву, и о том, что к Марише вообще не заходил, он не знал. И ему даже в голову не пришло спросить у Сеньки, как тому удалось раздобыть ключи, — продолжал Мишка. — А Сенька, понятное дело, инициативы тоже не проявил. Да у него и времени не было — Рудик сразу же рванул от него, как только получил вожделенные ключи. А в Москве никто толком не знал, где именно я нахожусь в последние дни, поэтому Рудик вполне мог решить, что я так и остался в Питере.
— Как же он узнал, что эти брильянты вообще существуют? — спросила я, и Мариша тоже вопросительно посмотрела на Мишку.
— Ну,
А все смешное очень быстро становится всеобщим достоянием. Рудику могли рассказать это как забавную байку, а он потом сопоставил факты и мое появление в Питере и решил, что я спрятал брильянты у своей бывшей невесты и ушел под воду. Или, что более вероятно, он случайно увидел меня в питерском аэропорту. Иначе как он мог вычислить Сеньку, который только там был со мной?
— Представляю себе состояние Рудика, когда он вламывается в чужую квартиру с намерением всласть пошарить по ящикам и полочкам, а тут в дверь начинают ломиться твои любовники, — дождавшись, когда Мишка отошел к ларьку за пивом, сказала я. — А по нему и не скажешь, что он в состоянии убить кого-нибудь крупней кролика. Весь такой маленький, худенький и тщедушненький. Самого охранять надо.
— Да, мал золотник, а дорог, — несколько туманно высказалась Мариша. — Наверное, он решил одним махом избавиться и от конкурентов на любовном фронте, расчистить себе, так сказать, дорогу, и от возможных конкурентов в поисках брильянтов.
Только одного я не могу понять, куда делись те ключи, с помощью которых он проникал ко мне в квартиру. Ведь мы же с тобой его карманы осмотрели и при нем их не обнаружили, а они должны были быть. Как же иначе он проник в квартиру? Он же не ожидал, что ему в башку угодит геологическая коллекция моего брата, и не мог предусмотрительно запрятать ключи подальше.
— Он открыл входную дверь, прошел в прихожую, и тут ему на голову посыпались камни, — продолжила я. — А где были его перчатки в это время?
Перчатки, в которых он посещал квартиру первые два раза?
— Не повезло Рудику, что твоя квартира, Мариша, вроде проходного двора оказалась, — одаривая нас баночным пивом, произнес вернувшийся Мишка. — И если бы один раз облом. А представляете, как челюсть у него отвисла, когда он во второй раз открывает дверь, а за ней снова стоит вовсе не долгожданный Мишка, а какой-то мужик, про которого он понимает только одно: сидеть этот тип здесь не должен. Предлагаю отметить повторное спасение вашего обожаемого Мишки в каком-нибудь ресторанчике нынче же вечером. Улавливаете?
Но мы не торопились порадоваться Мишкиным словам. Уверенность, что убийца найден, возникшая при последнем посещении милиции, под воздействием свежего воздуха куда-то улетучилась. Мы подозрительно посмотрели на Мишку и подумали, что он что-то слишком уж злорадствует. Словно бы ему удалось удачно обвести всех вокруг пальца и теперь можно торжествовать победу.
— Как-то все-таки странно, что при Рудике, когда мы нашли его на полу моей квартиры, не нашлось ни ключей, ни перчаток, — произнесла Мариша, пристально глядя на Мишку поверх своей пивной банки.