Крайняя мера

Серова Марина Сергеевна

Опомнился Дима лишь в тот момент, когда один из спасителей проявил внимание к футляру с его скрипкой. Увидев свой инструмент в чужих руках, Корнелюк быстро вскочил и вежливо, но непреклонно переместил скрипку в свои руки. Ему пришлось уступить требованиям компании и сыграть битловскую композицию «Yesterday», после чего восхищенная публика оставила его в покое.

На занятия Дима в этот день не пошел — вернулся домой и до вечера пребывал в смятенных чувствах. Он думал о жестокости мира и о собственной уязвимости перед лицом зла, думал о том, что можно противопоставить

агрессии, но не находил ответа.

— Знаете, Евгения Максимовна, — говорил Корнелюк, — я думал, что на меня напал маньяк. Мало ли какие бывают идеи фикс у этих ненормальных. Можно себе представить, например, что кто-то убивает людей, у которых в руках скрипичные футляры?

— Можно. Но с трудом, — отозвалась я. — Это в кино сценаристы выдумывают замысловатые мании для героев триллеров. В жизни все гораздо проще.

— Но ситуация повторилась! — воскликнул Дима. — И это самое ужасное!

— На вас было второе покушение? — спросила я с нескрываемым интересом.

Оказывается, было. И эта ситуация напрочь отметала версию о маньяке — ненавистнике скрипачей: футляра в тот день при Диме не было.

Как-то вечером Корнелюк бесцельно прогуливался по набережной Волги, не застав дома свою «знакомую девушку», как он тактично выразился. Впрочем, по его глазам я поняла, что с этой девушкой Диму связывает нечто большее, нежели простое знакомство.

Дмитрий Владимирович стоял спиной к аллее, облокотившись на парапет, и задумчиво смотрел на холодные волны великой русской реки. Корнелюку было грустно, и, глядя на быстрое течение, он думал о молодости, почему-то полагая, что для него это уже пройденный этап.

— Мне ведь уже не шестнадцать, — то ли с печалью, то ли с гордостью сказал Корнелюк. — А в этой жизни важно крепко стоять на ногах.

Но именно это не удалось в тот вечер Дмитрию Владимировичу. Кто-то подкрался сзади и, схватив Корнелюка за ноги, сбросил скрипача прямо в реку.

Юноша был настолько перепуган, что даже не успел закричать. Впрочем, его бы все равно никто не услышал — этот уголок набережной был безлюдным, а сверху раздавался несмолкаемый гул невидимых отсюда, с нижнего яруса прогулочной аллеи, машин.

Видимо, элемент неожиданности и спас жизнь Дмитрию: падая, он размахивал руками и ногами в разные стороны и отклонился от неминуемой траектории — прямо внизу из воды торчали острые прутья арматуры лежавших в воде бетонных плит. Корнелюк упал аккурат в зазор между двумя громоздкими панелями.

Осенняя Волга — это вам не шуточки. Барахтаясь, как щенок, Дима вынырнул на поверхность и поплыл вдоль парапета, стараясь не смотреть вверх — ему казалось, что оттуда может грянуть выстрел или в голову ему прицельно полетит булыжник.

Но все обошлось, хотя он приложил изрядные усилия в борьбе со стихией. Глубина в этом месте была не очень большая, но зато течение было довольно сильное. А уж температура — градусов десять, не выше.

А когда несчастный Корнелюк уже подплывал к проржавевшей лесенке, расположенной возле сточной трубы, неожиданно возникла новая проблема — ногу вдруг свело судорогой, и последние десять метров он подгребал

к спасительным перилам только на руках.

И лишь когда Дима выбрался на берег и в лицо ему ударил резкий и холодный осенний ветер, он ощутил, что замерз до мозга костей. Пока Корнелюк барахтался в воде, было не до ощущений, главное — выбраться на берег любой ценой. Сейчас же Диму била мелкая дрожь, ноги не слушались, и он приложил немало труда, чтобы преодолеть несколько метров вверх — до ленты шоссе, по которой шастали автомобили.

Остановив машину, Дима едва смог пробормотать свой адрес — губы тряслись, зубы выбивали бешеную дробь. Шофер только покачал головой и, не задавая лишних вопросов, доставил Диму к дому, взял два промокших червонца и посоветовал принять горячую ванну.

Дима так и сделал. Лежа в теплой воде с хвойным экстрактом, он глядел на груду мокрой одежды, которую сбросил возле ванны, и задавался тем же самым вопросом, на который он не нашел ответа несколько дней назад, после первого покушения:

— За что?!

Дмитрий Владимирович Корнелюк произнес эти слова, вопросительно глядя на меня — так, словно я должна была тотчас же разъяснить юноше: кто и почему вздумал отнять у него жизнь.

— Вы хотите, чтобы я взялась охранять вас? Или хотите, чтобы я нашла человека, который почему-то вас невзлюбил? — спросила я.

— И то и другое! — твердо ответил Корнелюк. — Ведь пока не будет найден этот человек, моя жизнь по-прежнему будет в опасности.

— Логично, — согласилась я. — Но это будет стоить вам в два раза дороже. Ведь мне придется выполнять двойную работу.

— Я полагаю, что вопрос о деньгах в данном случае вторичен, — серьезно произнес Корнелюк. — Ведь речь идет о моей жизни.

— Да, этому товару довольно сложно определить точную цену, — согласилась я, несколько цинично прокомментировав утверждение Корнелюка, — юноша в этот момент выглядел таким напыщенным, что я не могла немного не подколоть его, доведя высказывание до абсурда.

Что же, я возьмусь за эту работу, пожалуй, она по мне. Ведь я всегда с большим интересом занималась делами, которые требовали не только умения вовремя метко выстрелить, спасая какой-нибудь груз от налета, но и давали возможность применить свои интеллектуальные способности. Проводить бизнесмена от его офиса до банка с миллионом долларов в кейсе — дело нехитрое. Я любила задачи, которые представляли собой определенную проблему, бросали мне вызов. Дело Корнелюка было именно таким.

Ведь Дима правильно сформулировал основную задачу — не только охранять его жизнь, но и сделать так, чтобы покушений больше не было. Иначе работа будет выполнена только наполовину, а водить Диму под ручку из консерватории домой и из дома в консерваторию можно не год и не два. Да и такая роскошь юному музыканту не по карману. Следовательно, надо найти злоумышленника.

Первое, что приходило в голову при таком раскладе, — старый добрый вопрос: кому выгодно? Именно его я и задала Диме.

— Понятия не имею! — закричал Корнелюк. — Я — мирный, законопослушный человек! Никогда в жизни никого не обидел!