Крайние меры
Шрифт:
Меня переполняет сочувствие.
— Что случилось?
— Я была очень маленькой, поэтому не совсем уверена. Я кое-что помню. Моя мать кричала. Мой отец… — её голос затихает.
— На тебя напали?
— Да, — она расправляет плечи и смотрит на тёмные деревья и кусты. — Эта часть моей жизни закончилась. Теперь у меня новая семья.
Я сжимаю её руку.
— И новые ноги.
Она улыбается мне.
— Тогда, чёрт возьми, мне лучше воспользоваться ими, не так ли? — она открывает дверь и выходит на улицу, а мы с Нелл следуем за ней по пятам.
Я вдыхаю свежий ночной воздух.
Мы идём по извилистым дорожкам. Я не перестаю восхищаться размерами сада; учитывая, что мы находимся в центре Лондона, он довольно просторный. Он очень ухожен; очевидно, здесь работает пара садовников из Семьи Монсеррат. Мы втроём останавливаемся и вдыхаем пьянящий запах, исходящий от цветущего розового куста.
— Я люблю розы, — Никки вздыхает и садится, скрестив ноги.
Нелл присоединяется к ней и гладит один из лепестков.
— Красота и опасность одновременно, — соглашается она. — Нельзя не восхищаться природой.
— Да. У каждой розы есть свой шип.
Мы с Нелл переглядываемся и начинаем петь. Ники выглядит озадаченным.
— Что я такого сказала?
— Это старая рок-песня, — смеётся Нелл. — Ты, наверное, слишком молода, чтобы её знать.
(Скорее всего, речь идёт о песне группы Poison — Every Rose Has Its Thorn, — прим)
— Я должна найти её и послушать, — внезапно она выглядит обеспокоенной. — Как вы думаете, вампиры слушают музыку?
— Они должны, само собой.
— Не знаю. По какой-то причине я представляю, как они все сидят и слушают фортепианные концерты.
Мы хихикаем, как стайка школьниц.
— Я до сих пор не могу поверить, что это правда, — говорит Нелл. — Что меня завербовали. Я надеялась, что так и будет, но вы же слышали такие истории. Я думала, что все новобранцы будут похожи на Мэтта.
— Должна же быть какая-то причина, по которой тебя выбрали, — говорю я.
— Я художница, — отвечает она, хотя по её глазам пробегает необъяснимая тень. — Не учёная, не солдат и вообще не кто-нибудь полезный.
Я испытываю абсурдное чувство теплоты к Семье Монсеррат за то, что они признают искусство достойным.
— Искусство питает наши души, — говорю я ей. — Думаю, даже вампиры это ценят.
— А как насчёт тебя, Бо?
Здесь я должна сказать правду.
— Я частный детектив, — я ковыряю траву. — Я занимаюсь этим всего пару лет, и у меня не особенно хорошо получается. Может быть, если следователи Семьи Монсеррат дадут мне указания, я смогу стать лучше.
— Я уверена, что ты лучше, чем думаешь, — искренне говорит Ники. — Иначе они не стали тебя вербовать.
«Они завербовали меня, потому что я слишком увязла во всей этой неразберихе, — думаю я, — а не потому, что я особенно хорошо справляюсь со своей работой». Вслух я спрашиваю:
— А ты?
— Я чиню разные вещи. Часы, музыкальные шкатулки, игрушки и тому подобное. Я не очень разбираюсь в современных вещах, но если это старомодное
— Я думаю, мы все будем служить какой-то цели, — медленно произношу я. Я думаю о вампирах, которые были убиты из-за того, что пришли увидеться с О'Ши. Возможно, их роль в служении Семье Монсеррат было бы хорошим началом. Я откидываюсь назад, закидываю руки за голову и смотрю на полоску луны. У меня мало времени, чтобы всё это сделать, и мне не терпится начать.
— Я очень устала, — говорю я остальным. — Я, пожалуй, пойду прилягу поспать.
— Ты была первой из нас, кто проснулся, Бо. Ты дольше не спала.
— Либо так, либо я старею, — шучу я, затем встаю и отряхиваю свой комбинезон. — Увидимся завтра.
Они улыбаются мне и машут. Чувствуя, что я чего-то достигла, даже если это всего лишь завоевание доверия пары других новичков, я возвращаюсь внутрь, надеясь, что не заблужусь по пути. Ориентироваться на улицах Лондона кажется проще, чем в огромном лабиринте дома Монсеррат.
Мне повезло, и я нахожу лестницу, по которой мы спускались с Риа. Я поднимаюсь наверх, решив поспать часок, прежде чем отправиться на поиски Майкла, который мог бы сообщить мне кое-какие полезные сведения о вампирах Монсеррат. Однако я останавливаюсь у двери в маленькую гостиную, где мы собирались, и открываю её. Четыре хрустальных бокала всё ещё стоят там, где их оставила Риа. Один из них пуст.
Я поднимаю его. В нём не осталось ни капли крови, даже на самом дне. Очевидно, Мэтт владеет собой не так хорошо, как он думал. Я осторожно ставлю его обратно и беру другой бокал за ножку, поднося к носу. Я думала, что после всего того количества крови, которое я недавно выпила, меня стошнит от этого запаха. Но вампиризм укоренился во мне, потому что в животе у меня урчит. Я поспешно ставлю бокал обратно на поднос и ухожу.
Глава 17. Душ и каблуки
Как только я возвращаюсь в свою комнату, я чувствую, что что-то изменилось. Я не могу сказать, то ли это запах в воздухе, то ли просто какое-то странное шестое чувство, которое у меня появилось после обращения, но я знаю, что всё не так, как я оставила. Не требуется много времени, чтобы понять, что именно. Под подушкой лежит ноутбук. Поскольку я совершенно уверена, что даже в своём ослабленном состоянии заметила бы, если бы спала на его твёрдой поверхности, я предполагаю, что Майкл оставил его совсем недавно.
Я открываю его и жду, когда он заработает. Курсор мигает, и меня просят ввести пароль. Я откидываюсь на спинку стула и хмурюсь. Кто бы это ни оставил, Майкл или кто-то другой, он ожидал, что я буду знать, что вводить. Я задумываюсь на минуту, затем набираю «Санвгин». К моему удовлетворению, компьютер сразу же принимает этот пароль, и я перехожу к главному рабочему столу.
— Выкуси, компьютер, — говорю я ему с лёгким оттенком злорадства.
Там почти ничего нет, даже доступа к Wi-Fi, чтобы я могла украдкой посмотреть, что происходит в мире. Всё, что я вижу — это папка с пометкой «Персонал» и фотография улыбающегося мне О'Ши в качестве обоев на рабочем столе. Я закатываю глаза, глядя на виртуального деймона, и щёлкаю по папке.