Крайние меры
Шрифт:
— Если ты не попадёшь в больницу в ближайшие пять минут, то всё равно умрёшь, — говорю я ему.
Я слышу, как сотрудник службы спасения повторяет свой вопрос. Я резко осознаю бессмысленность ситуации. Мы в Трокстоне, более того, в худшем районе Трокстона. Ни один парамедик не помчится сюда в спешке. Они предпочитают не торопиться, чтобы к их приезду всё уже закончилось, что бы там ни происходило. Что означает, что Девлин О'Ши не выживет.
— Ложная тревога, — бормочу я в трубку и вешаю трубку.
О'Ши благодарно моргает мне.
— Не надо, — говорю я, опускаюсь на колени и переворачиваю его на бок, затем достаю отмычку, чтобы расстёгнуть
Я удивляюсь, с какой лёгкостью мне удается вскрыть замок. Наручники падают, и одно стальное кольцо свободно свисает с его левого запястья. Он что-то бормочет мне на ухо.
— Нет, — отвечаю я со всей наигранной бодростью, на какую только способна. — Тебе нужно говорить громче, если ты хочешь, чтобы я тебя услышала.
О'Ши не утруждает себя ответом. Я переворачиваю его на спину и прижимаю его свободную от наручников руку к горлу, чтобы он мог продолжать давить на рану. Под его весом мои колени и плечи подкашиваются, но я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания и, пошатываясь, добираюсь до двери и выхожу на лестничную площадку. Я тащу себя и его вниз по лестнице, на этот раз громко топая при каждом шаге.
Мы едва успеваем спуститься, когда мои часы издают звуковой сигнал, означающий, что в этот момент я должна войти в дом и найти его, а не покидать дом вместе с ним. И уж точно не с ним полумёртвым. Эти последние семь минут показались мне скорее чёртовым часом.
Я толкаю входную дверь носком ботинка и выхожу наружу. Одноглазая кукла с отсутствующим видом смотрит на меня, пока я, волоча тяжёлое тело О'Ши, возвращаюсь через сад. Я чувствую, как его тёплая, липкая кровь просачивается под воротник моей куртки и впитывается в кожу, и я стараюсь ускорить шаг. Ему недолго осталось.
Перешагнуть через садовую ограду — всё равно что взобраться на Эверест. Я пытаюсь не обращать внимания на то, что вот-вот упаду, и вместо этого провожу расчёты в уме. Сорок секунд, чтобы довести его до машины. Ещё минута, чтобы вернуться на перекрёсток. Хвала небесам, что мне не придётся разворачиваться и терять ещё больше времени. Тогда я смогу проехать по дороге А мимо Сильверстайна до больницы Мэнорбридж. Пять минут. Максимум. Я зарегистрирую его под вымышленным именем на случай, если он говорил правду об угрозе жизни. Это не помешает кому-нибудь найти его, но задержит их до тех пор, пока я не поговорю с Тэмом и не приставлю к нему постоянного охранника.
Я пытаюсь достать из кармана ключи, но мне мешает его нога, так что я вынуждена протискивать пальцы, чтобы выудить ключи. Да. Надо было оставить их в чёртовом замке зажигания. Я была глупа, не доверяя своим инстинктам.
Задыхаясь, я подхожу к пассажирской двери и открываю её. Я втаскиваю внутрь окровавленное тело О'Ши, с удовлетворением отмечая, что он всё ещё в сознании, и крепко зажимает рану на шее. Я захлопываю дверцу, прежде чем броситься на своё место и завести машину.
Я прибавляю скорость, мчась по пустой улице. «Давай же, давай». Я поворачиваю налево, к Мэнорбриджу, затем резко жму на тормоза, когда вой сирен проникает в моё сознание. Часть меня не может в это поверить. Сотрудник службы экстренного реагирования, должно быть, воспринял мой недосказанный телефонный звонок всерьёз и отправил машины скорой помощи в обоих направлениях. Меня охватывает облегчение, и я оглядываюсь, чтобы поприветствовать кавалерию.
Только
Я прокручиваю в голове телефонный звонок. Я уверена, что не сказала ничего, кроме адреса и того, что мне нужна скорая помощь. Не было никакой причины посылать головорезов с оружием, чтобы проверить это. И как, чёрт возьми, они приехали так быстро? Я повесила трубку всего несколько минут назад; время реагирования никогда не бывает таким быстрым. Если бы я подождала, пока войду в дом, О'Ши потерял бы так много крови, что, вероятно, был бы мёртв, а я была бы единственным свидетелем преступления. Или главным подозреваемым. Я сжимаю руль и сворачиваю вправо.
— Во что, чёрт возьми, ты меня втянул? — громко спрашиваю я О'Ши, не ожидая ответа.
Его жуткие оранжевые глаза поворачиваются в мою сторону, и он открывает рот.
— Молчи, — резко говорю я ему. — Береги силы. Ты сможешь дать мне ответы позже, — будь я проклята, если позволю ему отбросить копыта, прежде чем выясню, что именно происходит.
Я нажимаю на акселератор, снова набирая скорость, и принимаю поспешное решение. Я не знаю, кто этот парень и почему полиция — и кое-кто ещё, гораздо более жестокий — так интересуются им, но мой интерес пробудился. Больница теперь исключается. Поблизости есть только одно место, где я могу оказать ему надлежащую медицинскую помощь и избежать внезапно нежелательного внимания закона. Я скорее подавлюсь собственным языком, чем пойду туда, но у меня нет других вариантов. Дерьмо в адской корзинке.
Глава 2. Семейные узы
Я не обращаю внимания на красный свет; сейчас у меня есть поводы для беспокойства и похуже, чем нарушение правил дорожного движения. И не то чтобы дороги в округе были загружены. Я бы впечатлилась своей скоростью, если бы ситуация не была такой критической. Несмотря на это, к тому времени, как мы подъезжаем к знакомому дому с террасой, я вижу, что О'Ши начинает бледнеть. Между его пальцами, которыми он продолжает зажимать зияющую рану, сочится кровь. Жопа.
Я останавливаю машину, выскакиваю из неё и бегу по дорожке к двери. Я громко стучу в неё и пытаюсь открыть, хотя знаю, что она заперта.
— Открывай! — кричу я, присаживаясь на корточки, чтобы открыть почтовый ящик.
Дверь бесшумно распахивается. В коридоре сидит толстая рыжая кошка и свирепо смотрит на меня.
Я рычу.
— Где он?
Кошка облизывает лапу, прежде чем начать умываться.
— У меня нет на это времени. Где он, чёрт возьми?
Из-за спины животного появляется мужчина. Его прямой осанке позавидовал бы любой танцор бальных танцев. Он поднимает брови, глядя на меня.
— Бо.
— Мне нужна помощь. Тут…
Он прерывает меня.
— Очевидно, что тебе нужна помощь. Иначе тебя бы здесь не было. Но мы так не поступаем.
Я стискиваю зубы. Это одна из многих причин, почему я избегаю этого места как чумы. Я переступаю порог, не обращая внимания на кошку, и небрежно целую мужчину в щёку.
— Дедушка. Как приятно снова тебя видеть.
Он наклоняет голову.
— И тебя, моя дорогая.
— Теперь ты поможешь мне?
Его взгляд скользит по моему торсу, и его верхняя губа кривится.