Край 6
Шрифт:
Я видел уставших, измученных людей, на лицах которых было хорошо заметен отпечаток сильного голода. По импровизированным улицам то и дело проезжали обозы с телами умерших и их было много. Грязный ручей протекал совсем рядом, там то и дело происходили стычки между теми из беженцев, кто ещё сохранял силы.
Непонятно, почему люди оказались в таком положении, но то, что лагерь был просто огромным — несомненно. На то, чтобы пересечь его и выйти к окраинам у мужчины уходило больше получаса.
Каждый день он выбирался за пределы лагеря, чтобы устроить охоту за какими-то тварями, обитающими
Мужчине каждый приходилось использовать замысловатые рунические плетения, чтобы побеждать монстров, а затем усиливая себя тащить их в лагерь, где непонятные люди, облачённые в балахоны, разделывали тварей, а затем распределяли мясо среди местных.
— Во имя Хтона, первородного, — приговаривали эти люди каждый раз, когда передавали еду беженцам. — Во славь имя нашего повелителя и да будь благословлён.
Мужчина, от лица которого я наблюдал за происходящим, каждый раз в презрении кривил губы и уходил, стараясь не показывать своего отношения к жрецам Хтона. Это было очевидно, что он ненавидел их всем сердцем, считал чуть ли не паразитами, но сделать ничего не мог и оттого всё сильнее впадал в какую-то странную меланхолию. Лишь только долг и желание поддержать жизнь в этом медленно умирающем лагере заставляли двигаться его дальше. Как и тысячу других охотников, что, подобно ему уходили каждый день за добычей в виде монстров.
Я учился. Каждый день смотрел на то, как солдат использовал рунику, стараясь вникнуть в эти плетения. И это оказалось, мягко говоря, непросто.
Одновременно с этим, раз уж у меня появилась такая возможность, пытался разобраться, что за божество такое Хтон и что делают его представители в лагере. А занимались они здесь всем. В том числе и управлением, распределением ресурсов… и наказанием провинившихся.
Казни, на импровизированном эшафоте в центральной части лагеря, эдакой площади происходили каждый день. Всегда находились люди, которых требовалось примерно наказать за тот или иной проступок. И стоит ли говорить, что даже за малейшее нарушение уроды казнили? Хотя какие это казни. Солдат присутствовал на некоторых из них — это были самые настоящие жертвоприношения Хтону. С его прославлением и заунывным пением, которое каждый в лагере должен был подхватывать.
Сколько прошло времени с момента, как я оказался в этом мире, в воспоминаниях солдата? Точно сказать не могу, не один месяц, я думаю. И всё это время я старался запомнить рунические плетения, используемые магом из глаз, которого я за всем наблюдал. Некоторые руны, уже знакомые мне, в его руках ощущались совершенно по-иному. И особенно это касалось практического использования.
Здесь не было стандартного начертания глифов, вместо этого он использовал собственное воображение, чтобы ярко представить себе в мельчайших деталях плетение и активировать его. Такой подход казался фантастикой и новым уровнем, но у солдата получалось делать такое чуть ли не на автомате, за доли мгновений. «Рунический рывок» он исполнял куда быстрее меня, к примеру.
Наконец, спустя множества циклов, всё закончилось. Сон-явь прекратился, возвращая меня в реальный мир.
Придя в себя первым
А ещё неплохо на практике теперь поработать с «руническим рывком», привыкнуть к его изменениям и возможностям. И заглянуть к Мат-суне, она обещала мне не только продать вещи, но и артефакты с проклятьем. Возможно, найдётся что-то сильное?
— Край, привет! — казначея нашёл у себя, на этот раз без гостей и не за работой, что удивительно, девушка с ходу огорошила меня новостями. — Слышал, лидер «Священного квадрата» пропал?
— Э-э, нет… А кто это? — спросил я, немного сбитый с толку.
Вроде и давно в Лабиринте, а до сих пор ощущаю себя новичком во многих вещах.
— Это одна из сильнейших гильдий города. А её глава был членом совета. Не самым слабым, к слову.
— И он вот так просто пропал? — я с трудом могу себе представить, как такое возможно с советником.
Это же настоящие монстры в плане силы и возможностей.
— Ага, в 116 вратах. Никто не понимает, куда он подевался, лучшие оракулы и медиаторы оказались не способны найти его след. С сильными именованными это проделать очень трудно, а про членов совета я и вовсе молчу. Все думают, что это глава «Защитного порядка» постарался, но тот всё отрицает. Страсти бушуют уже который день.
Я хмыкнул. В целом мне плевать, кто где пропал, если это не связано с людьми, которых я знаю лично. Ну, случилось и случилось, в 116 вратах хватает опасностей даже для членов совета, особенно во время войны гильдий.
— Ладно, это всё, конечно, замечательно, но я здесь по делу. Принёс тебе ещё кое-что на продажу, ну и узнать насчёт того, как с продажей прошлой добычи.
— Выкладывай. А то, что было, я уже продала, сейчас скину тебе энергию жизни. Так-так… это что, артефакт какого-то божества? — девушка показала на появившуюся в куче чёрный браслет.
— Ага, Амона.
— Они с Нергалом, как братья, действуют одинаково. При этом ненавидят друг друга как кошка с собакой. В сущности, ничего особенного, пойдёт по обычной цене.
— Откуда информация о вражде? — я с любопытством посмотрел на Мат-суну, любые сведения о богах в Лабиринте считались редкими.
— Это из 82 врат. Портал внутреннего круга, там идёт бесконечная война нежити, представь. Твари Нергала сражаются с монстрами Амона. Но это всё мои предположения, может они так развлекаются, кто его знает? А в жизни не разлей вода…
Казначей вдруг замерла, словно что-то вспомнив. Подняла браслет и мысленным приказом отправила мне какой-то файл.
— Чуть не забыла, вот информация по проклятым предметам, которые сейчас продаются в городе и относительно доступны для покупки. От мифического уровня и до редкого. Сразу предупреждаю, что Мифик и Легенду силами известных мне артефакторов очистить не получится либо придётся заплатить столько, что оно того не стоит.