Кратос
Шрифт:
Мы идем мимо кафе «Сердце Дарта», по левую руку красное дерево с тем же названием. Никита смотрит на нас во все глаза, даже привстал с места. Алисия, кажется, ничего не заметила, она спокойна, задумчиво проводит по песку концом черной трости.
– Я участвовал в странном богослужении, – говорю я.
– Да, рассказывай.
Я рассказал об Огненном Братстве.
– О нем знают в службе безопасности, – сказала Алисия. – Но то, что они занимаются распространением Т-синдрома, для меня новость, впрочем, я давно отошла
– В некоторый момент я утратил контроль над собой и открылся. Теперь все известно в СБК, и меня они в ближайшее время вызовут на ковер, если не к Страдину.
– Тебе нечего опасаться. Самоуправство, конечно. Самостоятельное расследование. Но вряд ли это сочтут серьезным проступком. А вот твоим друзьям-сектантам не поздоровится.
– Этого-то я и боюсь.
– Почему? Туда им и дорога.
– Я хочу узнать, что находится на верхних ярусах башни.
– Вряд ли что-то новое. Но попробуй. Тогда убеди службистов не мешать тебе и дать пройти до конца. Пообещай не закрываться. Извинись. Там умные люди сидят. Думаю, проблем не будет.
Я заметил, что Никита встал со своего места и направился к выходу. Как-то уж слишком торопливо. Не собирается ли он улизнуть?
– Госпожа Штефански, здесь есть неплохое кафе, давайте там продолжим беседу. Вы согласны?
– Ну как я могу отклонить приглашение такого симпатичного молодого человека? – улыбнулась Алисия.
Мы столкнулись с Никитой в дверях. Он пер как бык, упрямо глядя в пол, но теперь ему пришлось поднять глаза, и я все понял. Олейников никогда не умел скрывать свои чувства, как только держался при дворе? Он узнал Алисию, это несомненно.
Я взглянул на нее и понял, что она тоже его узнала и отчаянно пытается это скрыть.
– Мой друг поэт Никита Олейников, – непринужденно представил я. – Госпожа Алисия Штефански.
– Случайно встретились? – спросила Алисия, и в ее тоне мне послышалась ирония.
– Случайно.
– Не ври мне! – строго сказала она.
Я пожал плечами.
– Есть добыча необходимой информации, Даня, и есть праздное любопытство! – в ее голосе сквозит плохо скрываемая ярость.
Никита взял ее руку, почтительно поцеловал и тихо сказал:
– Не беспокойтесь, я умею хранить тайны.
– Будем надеяться, – холодно сказала она, резко повернулась и зашагала прочь.
– Ну что, это она? – спросил я Олейникова, когда Алисия удалилась на расстояние, с которого не могла нас услышать.
– Нет, – сказал он.
– Врешь, ты узнал ее.
– Хоть режь, Данька, ничего больше не скажу!
Я хмыкнул.
У выхода из сада меня уже ждет черный гравиплан с красным фениксом на боку. Расторопные ребята! Я не стал прибавлять им работы и направился прямиком к машине.
Двое сотрудников СБК покуривают рядом, они даже не в штатском – серая форма сотрудников
При моем приближении они тушат сигареты и бросают под ноги, смотрят с некоторым удивлением. Да неужто птичка сама залетела в силок?
– Даниил Данин? – спрашивает тот, что повыше.
– Да, это я.
Он распахивает передо мной дверцу машины.
– Прошу! Экипаж подан.
Службисты обладают своеобразным юмором, но, как правило, вы не в том настроении, чтобы его оценить.
Я сажусь в машину, один из сотрудников СБК залезает следом за мной и садится рядом, второй обходит гравиплан и занимает место с другой стороны.
– Куда летим? – интересуюсь я.
– В центральный офис, – без обиняков отвечает высокий.
Центральный офис – это серьезно!
– К вам есть несколько вопросов, – добавляет тот, что пониже.
Как писал незабвенный Антон Павлович: «Когда у тебя в кармане загораются спички, то радуйся и благодари небо, что у тебя в кармане не пороховой погреб». И я искренне порадовался тому, что у них, похоже, еще нет ордера на арест.
Вот и центральный офис. Легендарный додекаэдр СБК. Грани, обращенные к солнцу, сияют металлическим блеском, те, что в тени, черны, как антрацит. Здание окружено таким же пятигранным сияющим забором высотой метров этак пять. По верху чернеет цепочка генераторов силового поля. В общем, «оставь надежду всяк сюда входящий». Мышь не проскочит! Комар не пролетит!
«Когда ведут тебя в участок, то прыгай от восторга, что тебя ведут не в геенну огненную».
Я усмехнулся. Да не прикидывайтесь: это еще не ад.
Гравиплан опустился на посадочную площадку внутри первой стены. Есть и вторая, повыше первой метра на полтора. Меня подвели к проходной.
– Оружие есть?
– Даже табельного не ношу, – сказал я.
Ну зачем Преображенному оружие? Разве что в космическом сражении. А с Иглой Тракля по улицам Кратоса не пойдешь.
Меня дважды прогнали под аркой детектора (ловит все, от пластида до наркотиков): один раз с устройством связи и второй без оного. То, что после второго прохода перстень вернули, я счел добрым предзнаменованием.
В кабинете на двенадцатом этаже окно во всю стену располагается под тупым углом к полу и явно обладает односторонней прозрачностью, окрашивая окружающий пейзаж в сероватые депрессивные тона. Обстановка состоит из офисного стола с двумя стульями по обе стороны и кресла для допросов с помощью допросного кольца.
Хозяин кабинета – службист средних лет, довольно полный с грубоватым лицом и цепкими глазками.
– Присаживайтесь, Даниил Андреевич, – сказал он и указал на стул возле стола.