Кратос
Шрифт:
Гравипланы висят на хвосте. Но вряд ли они ожидают того, что я собираюсь сделать.
Пять часов утра. Еще слишком рано.
Я нащупал рукой аннигилятор и приоткрыл окно.
Двери станции растворились в ослепительной вспышке выстрела, и я нырнул в трубу эскалатора и понесся вниз почти под потолком.
Внизу пустынно. Ни одного человека. До открытия около получаса.
Я свернул в тоннель и увидел на экране панели управления гравипланы преследователей. Они летят над неподвижным эскалатором. Разделятся, конечно. Вероятность того, что все свернут не туда, невелика:
Не повезло. Один из них нырнул в мой тоннель и тут же заметил мою машину. Сейчас и другие явятся, не сомневаюсь.
Зеркальные стены тоннеля отражают огни, вытягивают их в тонкие светящиеся нити, искривляют и замыкают в кольца. Так и летим в ореоле гигантских сияющих колец: и я, и преследователи.
Впереди на нас мчится еще одно широкое белое кольцо и яркий огонь в его центре. Черт! Рано же еще! Перегоняют, что ли?
Скорости здесь почти самолетные. И время между станциями измеряется секундами. Не метро, а скоростной лифт.
Ладонь ложится на панель управления. Терпи, старая общественная железяка, сейчас я избавлю тебя еще от одной защиты от дурака. Другой рукой наскоро застегиваю ремни безопасности. Главное, не сорваться с места раньше времени.
До поезда остается метров десять. Вот теперь вперед. Гравиплан выстреливает вверх, меня вдавливает в кресло, машина прижимается к потолку тоннеля, трещит стекло. И тогда я заставляю гравиплан выжать максимум антигравитации. Верх и низ меняются местами, и я повисаю на ремнях безопасности. Зато сила трения что надо. Хорошо, что здесь стык панелей, темная матовая полоса. Мы словно прилипли к потолку тоннеля, и никаким воздушным потоком нас не сорвать. Давление на потолок такое, что по стеклу ползут и ветвятся трещины. Ничего! Надо продержаться где-то секунду.
Поезд прошуршал внизу, увлекая за собой гравипланы преследователей. А я спокойно переключил антиграв и снова упал в кресло. Почти не торопясь вывел машину с другой стороны тоннеля. На станции уже появился народ и дико смотрит на гравиплан, парящий над платформой. Но меня это не волнует. Выплываю вверх по трубе эскалатора и вылетаю в город.
Юля еще спит, в соседней комнате сном младенца дрыхнет Артур.
Над Тессой занимается рассвет. Окна квартиры выходят на запад, так что солнца не видно – только подсвеченные алым высокие облака.
Тесса! Тесса, Изумруд в короне империи, что же с тобой стряслось?
Спать не хочется совсем. Мне и раньше было достаточно шести-семи часов сна, а после катастрофы «Святой Екатерины» потребность во сне неуклонно уменьшается. Хотя, возможно, все дело в загруженности мозга информацией и взведенном состоянии.
Зато есть хочется. Холодильник совершенно пуст. Чего еще ждать от квартиры, пустующей большую часть года? Мы и накануне пили пустой чай. Внизу наверняка есть магазины. Как я, интересно, собираюсь расплачиваться? Глобальная Сеть заблокирована, а значит, нет доступа к счетам. Ни у кого нет.
Ну, что ж. Разведаем обстановку.
Вылез в местную Сеть и поискал «заказ продуктов». Чего и следовало ожидать! «Заказы временно не
В висячих садах дует ветер, шуршит в листве, гонит и закручивает вихрями лепестки цветов возле закрытых дверей супермаркета. Это третьи закрытые двери. Оно и понятно. Господа коммерсанты выжидают. Если обстановка не изменится, к обеду откроют, не сомневаюсь. И начнется натуральный обмен. Так можно в три дня разрушить экономику!
Я вернулся ни с чем. Юля уже проснулась: щелкнул замок, она повисла у меня на шее:
– Ну, наконец-то!
В руке у нее половник, с которого капает нечто белое и густое. Я не предполагал, что она знает, с какой стороны берутся за этот прибор. Пахнет рисом и изюмом.
– Пойдем!
– Все магазины закрыты, – сказал я.
– Еще бы! Не будут же они бесплатно торговать! У меня есть некоторые скромные запасы, но через неделю здесь начнется голод.
– Раньше, – заметил я.
Артур уже сидел за столом и уплетал за обе щеки плов с изюмом, и я решил составить ему компанию, поражаясь способности женщин приготовить нечто весьма съедобное практически из ничего.
Через час мы вылетели на поиски Юлиной команды.
Черный остов гостиницы еще дымится. Погода испортилась, идет мелкий дождь, добивая остатки тонких струек дыма, поднимающихся над развалинами. Юля смотрит на это, сжав кулаки.
– Может быть, они живы, – говорю я. – Наверняка большая часть постояльцев успела выйти из здания.
Она закусывает губу, кивает.
– Пойдем!
У входа в космопорт дорогу заступил крупный молодой человек в форме космического флота Дарта. Или не человек?
– Вход к кораблям закрыт, – сказал он. – Вы торговцы?
– Да, – сказала Юля.
Молодой человек подозрительно посмотрел на Артура. Вероятно, моя принадлежность к торговцам не вызвала у него сомнений.
– Это мой сын, – пояснила Юля.
Он кивнул и мило улыбнулся.
– Вы должны пройти регистрацию. Там! – он махнул куда-то влево. – Тогда вы получите доступ к вашим счетам и станете полноправными гражданами Новой Тессы.
Он улыбнулся еще притягательнее, и я понял: метаморф. Лицо и пальцы окружает слабенькое золотистое свечение. Я теперь знаю, что это энергия манипуры, чакры власти. Всего лишь третий уровень, и хиленький, но и этого достаточно, чтобы манипулировать людьми.
– Вот это дело! – сказала Юля и потянула меня за руку. – Пойдем!
– Пойдем.
По крайней мере, стоит посмотреть.
После обещания доступа к деньгам настроение моей спутницы здорово улучшилось, и она с готовностью встала в конец длиннющей очереди. Артур постоял с нами секунд десять и пошел «посмотреть». Юля оказалась не намного терпеливее сына, отошла на шаг, окинула взглядом это чудовище, из груди вырвался тяжкий вздох.
– Мне Алисия об этом рассказывала, – заметила она. – Было такое во время войн за независимость Тессы. За хлебом стояли.