Красный
Шрифт:
И вдруг я ловлю себя на том, что ревниво сравниваю свою грудь с теми, что на фото. И рождается желание издырявить ее вдоль и поперек, только чтобы превзойти вот этих!
Мой змий-искуситель это заметил, руки ложатся на плечи, а губы шепчут в ухо:
— У тебя лучше. Жаль, что я не помучил твою грудь вчера, теперь придется воздерживаться, пока перестанет болеть.
Вот уж спасибо за напоминание о боли!
— Испугалась? Смотри, сколько игрушек. Мы будем менять их каждый день.
Я только успеваю подумать,
— А вот колокольчики, будем подвешивать, чтобы звенели, когда… ммм… ну, ладно, об этом потом. И сделаем пирсинг еще кое-где, так, чтобы знали только мы с тобой, да?
Я полыхаю до самой макушки, он шепчет тихонько на ухо, но то, какие мы теперь рассматриваем картинки, сомнений в намерениях Ларса не вызывает. Замечаю, с какой завистью смотрят на меня два администратора салона, даже большей, чем тогда продавцы в магазинах. Да уж, самый красивый в мире мужчина привел меня прокалывать соски, показал кучу всяких безделушек, которые он намерен вешать в прокол, и обещал… Ладно, об этом потом, как говорит сам Ларс.
У меня свело все, что только могло свести. Даже если будет очень больно, согласна вытерпеть, только потому что этого хочется Ларсу и завидуют все вокруг. Ну что я лгу сама себе? Мне тоже хочется. Страшно и манит.
Николас принял нас приветливо, пригласил меня пройти в кабинет, оставив Ларса снаружи. Я почему-то мстительно подумала:
— Вот тебе!
Мастер улыбнулся:
— У вас красивая грудь с очень выпуклыми сосками. На такой пирсинг будет смотреться отлично. Правильно сделали, что согласились. Ларс подобрал вам множество оригинальных подвесов.
Хотелось спросить, когда это он успел, но спросила другое:
— Это долго будет заживать?
Меня беспокоило, как бы ни оказаться на Рождество с перевязанной грудью.
— У Ларса есть средство, которое поможет зажить быстро — за пару недель. А обычно от месяца до полутора. Зависит от чувствительности и от ухода. И, конечно, от индивидуальных особенностей организма.
Разговаривая, он как-то очень быстро и ловко обколол маленьким шприцем мне вокруг сосков, отчего те буквально задеревенели.
— Не бойтесь, больно не будет.
— Месяц ходить с перевязанной грудью?
— Зачем? Просто не носите тугие бюстгальтеры, а лучше вообще не носить, ухаживайте за проколом и не нагружайте пока.
— Чем?
— Тяжелыми подвесами. Мы поставим вам кольцо, а потом замените на что угодно.
Я старалась не смотреть на какие-то длиннющие щипцы, которыми он ухватил сосок, и, конечно, на то, как осуществлял сам прокол и вставлял кольцо. Оно оказалось довольно большим. Николас объяснил:
— Пока меньше нельзя. Когда сформируется канал вокруг прокола, ранка заживет, тогда можно уменьшать. Пару дней не теребите, даже лучше заклеить
— Нет.
Больно действительно не было, вернее, было, но терпимо, наверняка будет потом, когда начнет отходить обезболивающее лекарство.
— Вот так! — он ловко повторил процедуру с другой грудью. — Можно звать Ларса.
— Как ты?
— Нормально.
Встретившись глазами с Ларсом, я вдруг поняла, как он за меня переживает. Почему, ведь сам же сказал, что не страшно?
— Ну вот, готово. О правилах ухода я Линн рассказал. Лекарство у вас есть, смазывайте почаще и подсушивайте, все быстро заживет.
Я осторожно надела блузку, опасаясь даже прикасаться к своей груди. Ларс тревожно поинтересовался:
— Болит?
— Нет. Пока нет, лекарство еще действует.
— Ну, пойдем, дома я дам тебе все, что нужно.
Хотелось спросить, где это «дома». Но меня так занимали странные ощущения в груди, что промолчала. Ощущения действительно были необычными. Конечно, под воздействием лекарства я еще ничего не чувствовала в самих сосках, но стоило прикоснуться к этим колечкам, как внутри рождалось легкое возбуждение. Что, если оно останется навсегда? Ой, мамочка! Ходить со сведенным низом живота и постоянным желанием…
В очередной раз Ларс подтвердил свое умение угадывать мои мысли.
— Пирсинг, особенно такой, какой я для тебя выбрал, будет держать соски в постоянном возбуждении. А заодно и тебя саму. — Он наклонился к моему уху и прошептал: — И ты будешь меня хотеть…
Я чуть не заорала, что для этого вовсе не обязательно дырявить мне грудь!
Поехали ко мне, Ларс поднялся в квартиру, с интересом оглядел наше далеко не шикарное жилище, особенно мою комнату. Я порадовалась, что после отъезда Бритт дополнительно навела порядок, хотя у нас и без того ничего не валялось. Но как же не была похожа эта квартира на замок Ларса!
— Что, убого?
Ларс с удивлением обернулся ко мне:
— Здесь? Ничуть. Нормальная студенческая квартира. Я тоже не всегда жил в замке и, он меня весьма напрягает. Скучно, пусто, одиноко. Разве что любопытные студентки заявятся с вопросами о викингах и всем прочим, что доводит до флоггеров и пирсинга в разных местах…
Упоминание разных мест обжигает, но я не сдаюсь.
— И часто они к тебе заявляются?
Ларс наморщил лоб, изображая раздумья:
— На моей памяти только однажды. Зато какая! Я забросил все свои дела только для того, чтобы ее соблазнить, представляешь?
Я хмыкнула:
— Так гони ее прочь!
— Не могу, самому больше всего на свете этого хочется.
— Не соблазняется? — посочувствовала я. Как же он все-таки умеет играть в опасные игры. Вроде шутит, но как-то так, что даже шуткой подчиняет себе полностью.