Красный Вервольф 5

Фишер Саша

— Ну что, дуралеи, голодные небось?

Самый маленький шмыгнул носом и плаксиво протянул:

— Да-а…

Из-под вязанной шапочки на его голове торчали куцые крысиные хвостики. Да это же девчонка!

— Ты… эта… — пробурчал старший. — Чё звал? Тема есть?

— Брось, Шиш! — отмахнулся я. — Какой из тебя блатняк! До войны, небось, в школу ходил, был пионером…

Маленький пахан угрюмо засопел, но явно — не от страха.

— Я и сейчас пионер, — проговорил он. — А в эту их фашистскую школу я не пойду…

— Что же ты тогда прохожих

грабишь, пионер? — спросил я. — Батя воюет небось?..

— Наш батя — на фронте! — гордо сообщила малявка и тут же получила подзатыльник, надо думать — от старшего брата. — Ой!

Я присел перед ней на корточки. Погладил по головке.

— Тебя как зовут, малышка?

— Нюркой кличут…

— Вот что, Нюра, братишка твой прав. Нельзя об отце рассказывать первому встречному.

— Я не буду…

Выпрямившись, я обратился к ее брату:

— Ну а тебя как зовут, пионер?

— Васятка, — нехотя отозвался он.

— Слушай сюда, Васятка… Я бы дал вам денег, но с немецкими марками на базаре ты сразу засыпешься… Мы вот как поступим… Вы где обретаетесь?

— На Плехановской, в подвале… В наш дом бомба попала, а подвал цел.

— Жди меня возле развалин. Часа через два я принесу вам продукты. Там и решим, что с вами дальше делать. А грабить прохожих — последнее дело. Даже если они сотрудничают с врагом. Схватят полицаи — повесят. И младших твоих не пожалеют. Понял меня?

— Понял! — кивнул пацан.

— Тогда дуйте! И ждите меня.

Они медленно отошли в сторонку, видимо, все еще не веря, что вместо фраера ушастого, встретили доброго дядю, а потом порскнули обратно в кусты. Я двинулся в глубь Летнего сада. Не успел сделать и трехсот шагов, как дорогу мне пересекла рослая фигура. Я сразу узнал Лаврика. Он не стал со мною заговаривать, лишь мотнул головой, чтобы я следовал за ним. Мы добрались до стены Окольного города, поднялись на холм, который псковичи называют Большим бастионом и здесь остановились. Не самое подходящее место, если придется срочно сваливать, ну да ладно.

— Ну здравствуй, герр Алекс! — поприветствовал меня Карнаус.

— Моя фамилия Горчаков, — откликнулся я.

— Я знаю, — хмыкнул чекист, — племянник князя Сухомлинского. Я знаю даже больше. Базиль Горчаков старый боевой товарищ, некого Анхеля Вольфбауэра, настоящее имя которого Анатолий Викторович Лесняков. Он бывший ротмистр, ныне эмигрант и член подпольной организации «Красная Русь», выступающей за сотрудничество с советскими властями.

— Поэтому ты приказал мне убить его? — спросил я.

— Это была проверка.

— Допустим. Что дальше?

— Недавно в отряде Слободского побывала некая особа. Я приказал Хайдарову ее не трогать. Более того, именно я помог этой особе добраться до Пскова, тем более, что нам было по пути, иначе бы ее сцапал первый немецкий патруль. Не скажешь ли, друг Алекс… Пардон, Базиль, с какой целью перебросили эту даму в зону оккупации? И — кто? Потому, что Центр ничего мне о ней не сообщал. Я ему — тоже. Пока.

Да, Лаврик умеет расставлять

сети. И, как всегда, говорит меньше, чем знает. Зато ставит своего визави в такое положение, что любой ответ будет спрашивающему на руку.

Если я сделаю вид, что не понимаю, о какой особе речь, Карнаус может послать в Центр сообщение с описанием внешности Шаховской, что, в конечном счете, приведет к аресту академика Вернадского и его сподвижников. А если я расскажу ему о цели, которая привела вышеупомянутую особу в Плескау, то все заслуги в случае успеха операции этот чекист припишет себе.

Другой вопрос, имеет ли значение, кто в результате окажется героем, если нацисты не получат атомную бомбу? Пожалуй — нет. А если получат — тем более. Я уже внес коррективы в историческую реальность своей бурной деятельностью на оккупированных немецко-фашистскими захватчиками землях моей Родины, тем хотя бы, что спас Янтарную комнату, но не хватает, чтобы благодаря мне арийские физики состряпали первую в мире атомную бомбу. И сбросили ее на Москву или — Ленинград. Нет, этого я не допущу.

— Я знаю, о ком ты говоришь, — сказал я.

— Ну в этом я не сомневаюсь, — откликнулся чекист. — Видел, как ты кинулся выручать ее из лап полицаев. Меня интересует цель пребывания здесь этой особы.

— Информация в обмен на информацию.

— Что ты хочешь узнать?

— Зачем ты здесь?

— Меня интересуют «заповедные книги», иначе говоря — труды древнерусских чернокнижников, сосланных в здешние монастыри в разные исторические периоды.

— Что? Вот прямо сейчас? Когда враг все еще у наших ворот? — с немного наигранным удивлением переспросил я.

— Способы борьбы могут быть разные… И если немцы ищут поддержку у потусторонних сил, нам отставать негоже.

— Выходит, этот старичок в очечках тоже имеет к ним отношение?

— Да, он архивариус при музее, директором которого является сам бургомистр.

— Понятно.

— Я удовлетворил твое любопытство?

— Да, — нехотя признался я, чувствуя себя обманутым.

— Теперь твоя очередь.

— Немцы арестовали профессора Галанина, геофизика, соратника самого Вернадского. При обыске была изъята папка с черновыми материалами по залежам урана, а также — некоторыми соображениями по его практическому использованию. Если немцы серьезно отнесутся к этим материалам, а скорее всего это так и будет, они могут их подтолкнуть к созданию сверхмощного оружия.

— Какого же?

— Ты читал «Освобожденный мир» Уэллса?

— Доводилось. В детстве.

— Он описал там атомную бомбу, при взрыве высвобождающую чудовищную тепловую энергию, способную мгновенно убить сотни тысяч человек и стереть с лица земли небольшой город. Кроме того, от последствий облучения радиоактивными веществами, умрут еще сотни тысяч, а их потомки, будут рождаться уродами с полным набором наследственных заболеваний.

— Ну это же фантастика! — не поверил он.

— Уже — нет. Немцы и американцы как раз сейчас работают над такой бомбой.