Красный космос
Шрифт:
И дальше – кошки-мышки.
Заг-пилот оказался крут. Это Зоя готова признать, будь хоть мгновение на такое признание. Но его нет. Выпущенные ракеты он обошел играючи. Даже не соизволил ответить. Зато пристроился в хвост и больше оттуда не уходил, как Зоя ни старалась его скинуть. Она словно тащила его на буксире. Вверх. Вниз. Влево. Вправо. Высший пилотаж, туда, к солнцу. Низший пилотаж, туда, к морю.
Не уйти, не стряхнуть.
И лишь через секунды безумной гонки она поняла, чего он хочет.
Загнать в дыру.
Во все еще разверстую дыру загоризонта событий.
Туда,
А потом он невероятно легко обогнул ее, пристроился в нос, будто подставляясь, – ну-ка, всади мне ракету в сопло! И когда Зоя готова была это сделать, ионные движители истребителя смолкли. И лишь единственная мысль в наступившей тишине продолжала свой бег: перебежчик, перебежчик, перебежчик… Изнуряющая, изматывающая, высасывающая последние надежды на то, что личное поле коммунизма все же поможет, окажется той малостью, которой сейчас недостает ионным движителем, захлебнувшимся в некрополе вражеского истребителя.
Черное пламя вело ее в черную дыру.
И она, как загипнотизированная, следовала за ним.
Пока вдруг откуда-то сверху не ударила ослепительная молния, уродливый вражеский истребитель задрал хвост в нарушение всей физики полета, по его бронированным плитам прокатилась волна, он резко ушел вниз, освобождая падающему истребителю Зои путь туда, где пульсировал разрыв загоризонта событий, похожий на зев колоссального спрута – с мириадами зубов, в венце колоссальных щупалец.
– Соскучилась? – Санин. – Вот уйди от вас в космисты, сразу в беду попадете. Что с движителем?
– Санин? – переспросила Зоя. Ей показалось, что начались слуховые галлюцинации. – Ты где?
– Что с движителем, Солист? – нетерпеливо повторил Санин. – Доложите!
– Да, да, сейчас, сейчас, Маэстро. Слышу вас хорошо…
– Зоя, соберись!
– Так точно, – Зоя стряхнула растерянность. Машина падала. – Отсечение некрополем погасило ионный движитель. Сверхнизкая напряженность поля коммунизма. Ничего не могу сделать. Прием, Маэстро.
– Все понял, – сказал Санин. – Сейчас тебя заведу. Готовься.
Белая молния чиркнула раззявленную черноту. И вот перед истребителем Зои машина Санина – в тугом венчике свечения эквипотенциала, там, где от близости загоризонтного разрыва некрополе замыкалось на поле коммунизма.
Опасный маневр.
Да что там говорить! Это смертельный маневр. Теперь два самолета падали в черноту, но свечение, охватившее истребитель Санина, удлинялось, превращая машину в комету с лохматым хвостом. И в это свечение погружался истребитель Зои. По корпусу машины прокатился гул, в ушах возник знакомый писк запуска ионных движителей, в истребитель вновь вдохнули жизнь, и Зоя сделала пробное движение – качнула крыльями Санину.
И когда ей казалось, что все в порядке и теперь оставалось самое простое – вывести самолет из плоскости падения на горизонтальный полет, нащупать противника локатором и вновь атаковать, отверстая бездна внезапно плюнула чем-то черным и вязким, что опутало истребитель Санина, стиснуло его множеством паутин, закрутило, завертело, переломало.
– Нет! – закричала Зоя и вновь было бросила машину в сторону разрыва загоризонта событий,
Глава 2
Темная сторона Луны
Джон Доу поклялся сожрать мозг руководителя миссии «Кочевник».
– Повторяю приказ: срочно прервать плановое задание. Вернуть экипаж на борт. Новая цель – кратер Циолковский. Командир, вы меня слышите?
– Слышу тебя, ублюдок, – прорычал Джон Доу в микрофон. – Возвращаю экипаж на борт, могила вас всех забери, и стартую к Циолковскому, чтоб у тебя мозги сгнили, до которых я все равно доберусь, дерьмовый кусок живого мяса.
Загоризонтный передатчик без задержки донес все сказанное до Хьюстона, где и ухом не повели на угрозы какого-то там заг-астронавта на обратной стороне Луны. Это все равно что вести дискуссии со скрипящим от долгой эксплуатации педальным вычислителем – надо либо механизм смазать, либо не обращать внимания. Хозяева на Земле предпочитали не обращать внимания.
– Команда, слушать меня, – Джон Доу переключился на внутреннюю связь. – Бросаете все, что нашли, и срочно ковыляете на борт. У нас тут новая работенка наметилась. Как слышите?
Пустолазные костюмы заг-астронавтов кислородом не заполнялись – слишком затратно даже для загоризонтного корабля нести лишний груз того, чего экипажу и не нужно. Поэтому на пульте горели красные огоньки световой коммуникации. Одно глотательное движение гортани – вспышка. Некоторые умельцы, как правило, рекруты из морфлота, ухитрялись таким способом бить морзянку. Но подобных экземпляров в команде «Кочевника» не имелось. Здесь лишь отбросы. Со сгнившими мозгами, только и способные чучелами бродить по лунной поверхности и собирать камни.
Перелет за каким-то Ктулху в кратер Циолковского под самый бок русских ублюдков означал удлинение экспедиции еще на несколько суток. Чем больше выигрываешь в расстоянии, тем больше проигрываешь во времени. Дерьмовое правило загоризонтной астронавтики.
Сработал входной люк. Вошедший не удосужился снять пустолазный костюм. Он лишь откинул колпак, и тот болтался у него за плечами, словно вторая башка – бледная и безглазая. Тяжелой даже при лунной гравитации походкой подтащил распухшее тело к решетке, уставился внутрь клетки. Джон Доу не оборачиваясь наблюдал происходящее в отражении черного экрана.
Жаль, что эта тварь появилась первой. Самый износившийся член экипажа «Кочевника». Зачем его вообще засунули в экспедицию? Он функционировал за горизонтом всех гарантийных сроков. Ему прямая дорога в печь, а не по Луне пылить – ужасающе медленно и неповоротливо. Зато, надо же, первым приперся. Тише шагаешь, дольше просуществуешь.
Вот и второй вернулся. Новичок. Кожа еще толком не облезла. И волосы на башке кое-где сохранились, чем он, кажется, гордился. Аккуратно раскладывал по синюшной коже грязные патлы и недовольно клекотал, когда в толстых, распухших пальцах обнаруживал очередной выпавший клочок.