Красный космос
Шрифт:
В толпу, кроме обычных тектоуборщиков, похожих на голенастых цыплят, затесалась пара роботов – самых настоящих, будто сошедших с экрана «Планеты бурь». Тектотонические механизмы исполняли роль шагающих кранов, поднимая на верхние этажи стройки огромные поддоны с кирпичами.
Бригада коммунистического труда имени Рене Декарта растворилась бесследно среди этого столпотворения. Зое лишь иногда казалось, что в водовороте окружающих лиц она выхватывает то кудлатую голову Гиви, то жиденькую бородку Саши. Она делала попытку прорваться к ним сквозь потоки чрезвычайно занятых замесами, покраской, штукатуркой и сантехникой людей,
– Эй, Зоя, для тебя есть работа, – и повела ее на предпоследний этаж, где каким-то чудом оказался все тот же Ефрем Иванович, который мгновение назад раскатистым басом раздавал указания людям, тектотонам и роботам, проявляя невероятную осведомленность в тонкостях кладки кирпичей, доведения цемента до нужной консистенции, сварочных работах, подборе колера нужного тона и сотне других столь же важных условий качественного возведения жилых домов. – Вот, Ефрем Иванович, привела вам помощницу. Ее зовут Зоя, и она – космист.
– Антипин, – человек эпохи Возрождения крепко пожал ей руку. – Что, товарищ космист, внесем свою лепту в усиление поля коммунизма?
– Да, Ефрем Иванович, – сказала Зоя. – Только я ничего не умею.
– Великолепно! – восхитился Ефрем Иванович. – В наше время такая редкость встретить человека, который ничего не умеет! Поверьте, Зоя, даже мои еще совсем зеленые студенты воображают, что знают и умеют гораздо больше, чем их древний и замшелый профессор. Поэтому у меня просто руки чешутся ввести вас в чертоги знания и умения. Вот этот агрегат видите?
– Вижу, – сказала Зоя. – Полотер?
– Прекрасно! Почти угадали. В вас, Зоя, имеются задатки квалифицированного строителя. Это – циклеватель паркета. Устройство сложное, капризное, требующее высокой квалификации от его оператора. Наводит глянец на тот невзрачный паркет, на котором мы с вами стоим. Будем снимать с него стружку, а заодно я буду снимать стружку с наших физиков и лириков, не возражаете?
– Не возражаю. – Зоя с опаской рассматривала циклеватель, похожий на бронированный мотоцикл. Им не паркет выравнивать, а фронт превосходящих сил противника прорывать, настолько он походил на боевую машину.
– Вот и отлично! – Ефрем Иванович хлопнул в ладоши, затем слегка поморщился, потер грудь там, где сердце. – Объясняю ваши обязанности…
Вот так с шутками они приступили к совместному труду, и Зоя вдруг ощутила такую невероятную легкость на душе, что даже не верилось – до чего же огромный камень на этой душе лежал, не давая ни вздохнуть, ни разогнуться. И ей казалось, что этому празднику труда и энтузиазма не будет конца, и ничто не предвещало ему финал, особенно такой ужасный, когда Ефрем Иванович вдруг заглушил немилосердно ревущий циклеватель, за которым оставались горы стружки, собираемой Зоей в мешки, сгорбился, почти обмяк и как-то виновато сказал:
– У меня остановилось сердце…
Что случилось потом – Зоя помнила смутно. Она бежала, спотыкалась, падала, отталкивала, звонила, кричала, плакала, потом бежала обратно, туда, где над стройкой завис огромный вертолет, откуда на крышу спускались люди в халатах, а на борту вертолета почему-то не было никаких знаков медицинской принадлежности, а только надпись «Главсевморпуть» – загадочная и непонятная.
Глава 7
Журналисты
Отсюда,
Висящий на соседней секции Биленкин помахал ей рукой.
– Устала? – Он спрашивал каждый раз, когда Зоя останавливала монтаж и отдыхала предписанные пять минут.
– Засмотрелась, – ответила Зоя. – До сих пор не могу привыкнуть к такой красоте.
– Очередной рейс прибывает, – сказал Игорь Россоховатович.
Внутри решетчатого тоннеля башни двигался состав – пять цилиндрических вагонов с горящими точками окон. На последнем участке космического лифта магистраль была полностью электрифицирована – энергия поступала с огромных лепестков гелиостанции, поэтому зрелище было не столь эффектным, когда в состав впрягался толкач и, изрыгая пламя, упрямо выталкивал поезд из гравитационной ямы Земли.
– Второй, Второй, вы меня слышите? – раздалось в наушниках.
– Слышу вас хорошо, Центральный, – ответила Зоя. – Работы ведутся в штатном режиме. Монтаж секций солнечных батарей приближается к запланированному. Еще пару смен, Борис Сергеевич, и аврал ликвидируем.
– Аврал ликвидировать невозможно, – проворчал командир корабля Борис Сергеевич Мартынов, он же сегодня – Центральный. – Это обычное состояние человека в космическом пространстве.
– Ликвидировав один аврал, мы немедленно столкнемся с другим прорывом, а заштопав и его, немедленно вступим в очередную штурмовщину, – засмеялся Биленкин.
– Попрошу без обобщений, – строго сказал Борис Сергеевич. – Вам же, Второй, приказываю сдать оборудование и рабочее место дежурному технику стапеля и прибыть к шлюзу для встречи делегации.
У Зои внутри похолодело. Вот и до нее дошла очередь выступать в роли экскурсовода для нескончаемой вереницы почетных гостей и журналистов, которые чуть ли не каждый день повадились посещать «Красный космос».
– Но, Борис Сергеевич… – начала было Зоя, лихорадочно подбирая аргументы тому, что сегодня она никак не может исполнить столь почетную, но хлопотливую обязанность. – У меня тут гайка…
– А у меня тут винт, – опять хохотнул в эфире Биленкин. – Нет уж, не отговаривайся, Зоя. Каждый через это прошел. Это вроде как посвящение в космисты – в полном обмундировании и в ледяную ванну.
– Что за журналисты? – упавшим голосом спросила она. – Или делегаты?
– Журналисты, журналисты, – сказал Борис Сергеевич. – Из братских стран. Но не только. Приступай к выполнению поставленной задачи.
Около шлюза пришлось подождать минут сорок пять. Затем, когда вереница людей в пустолазных костюмах показалась на лесенках стапеля, еще столько же времени наблюдать, пока они неуклюже двигались с яруса на ярус под бдительным присмотром дежурного техника, который разве что не летал над ними, направляя, а точнее сказать – загоняя журналистов в объятия Зои.