Красный броневик
Шрифт:
– Шлагбаум!
– Ч-чего? – громко выдохнула запыхавшаяся, промокшая до нитки Сазонова.
– Да вот же! Шлагбаум! Въезд! – Миша отпустил руку подруги и проворно закосолапил вперед. Счастью его не было предела: рядом с полосатым заграждением обнаружилось нечто вроде сторожки. Над входом красовалась надпись: «КПП.
– Смотри, Лисёныш! Только нас и ждали, – оптимистично заявил Белов и шмыгнул покрасневшим носом. – Ты уж давай там, мать, вахтера обаяй, чтобы погреться пустил. Чайком-кофейком угостил.
Леся только фыркнула в ответ:
– Спорим на «Дербент» – закрыто.
Миша пожал плечами и рванул дверь на себя. Клин уютного теплого света вспорол мрак.
– Открыто. С тебя коньяк, мать.
Глава четвертая. КПП, пароль и безысходность
Контрольно-пропускной пункт оказался крошечной каморой, уступавшей по комфортабельности даже монашеской келье. Стол. Стул. На столе два допотопных телефона: красный и желтый. Рядом переполненная пепельница. На стене гигантская репродукция: Владимир Ильич Ульянов-Ленин, стоя перед народом на броневике, вещал о светлом коммунистическом будущем. За спиной вождя полоскалось на осеннем ветру красное революционное знамя. Воздетой дланью «дедушка Ленин» указывал на массивную железную дверь в противоположной стене. Эта дверь как раз оказалась заперта. И как ни старался Миша (а он и стучал, и кричал, дергал ручку, пинал упрямую железяку ботинком), попасть внутрь им так и не удалось.
– Да чтоб тебя черти взяли! – рявкнул он в который раз и врезал по двери кулаком. – Сколько мы уже тут торчим? И что
Олеся восседала на единственном стуле и курила.
– Мы торчим тут где-то час, – зевая, протянула она. – Скоро полночь. А я, черт побери, жду.
– И чего ты, черт побери, ждешь?
– Трамвая! Ох… Не паникуй, Белов, а лучше подумай.
Миша промычал нечто матерное и уселся на стол. Сазонова продолжила:
– Это же элементарно, Ватсон! Взгляни на пепельницу – она полна. А когда мы пришли, тут крепко пахло табаком. Тут наверняка сторож ночует. Просто отошел человек ненадолго. Скоро вернется – как пить дать. Просто надо подождать. К тому же – больше ничего не остается…
«И действительно – других вариантов нет», – удрученно подумал Миша. Первым делом, как только пришли, они, естественно, кинулись к телефонным аппаратам, но вскоре обнаружили тщетность этой затеи: короткие гудки были ответом на любой запрос. Миша вскоре понял – все, что им с Олеськой нужно: люди, работающие телефоны, туалет, – всё это там. За запертой железной дверью. Откуда к нему пришло это знание, Белов не ведал, но был уверен, что дело обстоит именно так. Но упрямая дверь не желала открываться, и им оставалось только ждать… Чего ждать? Миша тяжело вздохнул и сгорбился. В каморе было тепло, даже душно, но после ураганного ветра и хлесткого дождя это место казалось райским уголком. Не удивительно, что Леська больше никуда не торопится. Откисает. Белов скользнул по ней взглядом. Красивая. Хотя и мокрая, как рыжая дворовая кошка. Она нравилась ему. Она нравилась всем. Задорная и бойкая. Стройная и ладная медноволосая лисичка. За семь лет совместной трудовой деятельности Миша так и не решился перейти границы френдзоны. А хотел. Очень хотел…
Конец ознакомительного фрагмента.