Красные рельсы
Шрифт:
К его удивлению, она мгновенно поняла, что он задумал, и приняла единственно правильное решение. Она встала. Конкэннон спрятался за шкаф и достал револьвер.
За секунду до того, как Марвин Боун ударом ноги открыл дверь, Атена Аллард ухватилась за подол платья и стала через голову стаскивать его. В такой позе Марвин Боун ее и застал. Когда дверь открылась, она вскрикнула.
За спиной Боуна стояла Лили Ольсен, разыгрывая справедливое возмущение. Боун мгновение постоял на месте, бросая вокруг яростные взгляды.
Лили поочередно захлопывала за ним все открытые двери, за которыми оставались испуганные девушки и их раздраженные клиенты. Встав на пороге комнаты Долли, она с облегчением и даже с восхищением посмотрела на Атену Аллард, улыбнулась Конкэннону, выходившему из своего укрытия, и закрыла дверь.
Атена привела в порядок свою одежду. За дверью, в коридоре, продолжала бушевать буря. Марвин Боун в бешенстве скрипел зубами:
— Я знаю, что они здесь! И Конкэннон, и жена Алларда! Их видели!
— Значит, вас просто обманули! — кричала в ответ Лили Ольсен. — Смотрите, сержант, как бы вам не лишиться звания!
Боун в отборных выражениях выразил свое отношение к угрозам хозяйки борделя, но ему все же пришлось уйти, и он загрохотал ботинками по ступеням, сотрясая весь дом. Только тогда Конкэннон спрятал револьвер.
Через несколько минут в заведении все стало на свои места. Рулетка заработала вновь, игроки начали делать ставки.
— Вы в порядке? — спросил Конкэннон.
Атена ответила слабой улыбкой.
— Да. — Она покачала головой. — До сих пор я в это не верила. Но он убил бы нас, верно?
— Сержанту Боуну представилась возможность завладеть сотней тысяч долларов. Если кто-нибудь станет у него поперек дороги, он не остановится ни перед чем.
Глаза Атены наполнились ужасом.
— А Рэй?
— О нем не беспокойтесь, — сухо сказал Конкэннон. — Пока он один знает, где спрятаны деньги, он в большей безопасности, чем кто-либо в Оклахоме.
Он открыл дверь и выглянул в коридор. Собравшись в комнате Пегги Мур, «девочки» возмущенно кудахтали. Их клиенты, спугнутые вторжением, давно уже убрались по запасной лестнице.
— Закройте за мной, — сказал он Атене, прошел по коридору и начал спускаться по лестнице.
— Так-то лучше! — раздался голос сержанта Боуна. — Сами пришли. Молодчина!
Конкэннон почувствовал страшную усталость. Сопротивляться дальше было бессмысленно; он застыл и стал смотреть, как приближается Боун.
— Конкэннон, я не знаю, что вы там затеваете, но теперь это неважно. Если вы сейчас же не приведете сюда эту женщину, можете прощаться с жизнью.
На Конкэннона смотрел «Кольт».
— Не делайте глупостей, Боун. Она ничего не знает об этих деньгах.
— Об
Конкэннон вспомнил, как лежал в переулке без сознания, как спасался от пуль убийц; все это было делом рук сержанта Боуна. Внезапно Конкэннон решил, что с него достаточно махинаций и хитростей Боуна, и, выждав момент, он бросился вперед, прямо на револьвер. Раздался выстрел. Конкэннону показалось, что его ударили обухом топора; он рухнул на пол.
В густых сумерках сияла маленькая звезда, то угасая, то загораясь снова. Она будто подмигивала Конкэннону, перемещаясь с места на место, затем заблестела сильнее и заговорила человеческим голосом:
— Конкэннон, вставайте. С вами все в порядке. Вас лишь слегка оцарапало.
Звезда загорелась еще ярче, и от нее запахло табачным дымом. Лежа на спине в коридоре «Дней и ночей», Конкэннон следил глазами за огоньком сигары Джона Эверса. Затем его подняли на ноги чьи-то руки, возникшие из темноты.
— Пустяки, — сказал Эверс собравшимся вокруг людям. — Ничего серьезного.
— Что происходит? — По лестнице спускалась Лили Ольсен.
Увидев окровавленное лицо Конкэннона, она резко побледнела.
— Все в порядке, мисс Ольсен, — отеческим тоном ответил Эверс. — Небольшое происшествие.
— Происшествие?! Да вы посмотрите — он весь в крови! В него стреляли!
— Поверьте, мисс Ольсен, с ним все в порядке. Вы бы лучше успокоили своих посетителей.
— Оставьте его здесь. Я о нем позабочусь.
— Нет, — решительно ответил Эверс. — Это было бы неразумно.
— Кто в него стрелял? — суетилась Лили. — Боун?
Инспектор вздохнул:
— Мисс Ольсен, прошу вас, выполните мою просьбу. Так будет лучше для всех, в том числе для Конкэннона.
У Конкэннона так шумело в голове, что он едва различал голоса. Во рту у него пересохло, язык не слушался. Он несколько раз порывался что-то сказать, но у него получалось какое-то лягушачье кваканье. Опершись на Эверса, он подождал, пока к нему вернутся силы, затем с трудом произнес:
— Я в порядке. Делай, что говорит Эверс… И займись Атеной Аллард.
Она горько усмехнулась.
— Даже теперь ты думаешь только о ней!
Он заставил себя улыбнуться.
— Извини, Лили. Предоставь мне судить обо всем.
— Ты уже судил, и что же? Тебя чуть не убили!
— Лили, перестань…
Она всплеснула руками.
— Прекрасно! Иди, подставляй опять свою голову! Ради женщины, которой к тому же на это наплевать…
Она повернулась и увела за собой собравшихся зевак.
Конкэннон попытался идти самостоятельно. Ноги были словно ватными, в висках стучало. Он перевел взгляд на Джона Эверса:
— Откуда вы взялись?
— Долго рассказывать, — ответил инспектор. — Можете идти?
— Думаю, да.