Красные рельсы
Шрифт:
— Доктор Мэхью, — сухо сказал Боун, и на этом церемония знакомства завершилась. — Клиент готов, док?
Седеющий врач с усталым лицом поприветствовал Конкэннона кивком головы.
— Готов к вечному сну.
Они вошли в дом и вскоре оказались в комнате, где лежал покойный. Хозяин бюро Лоусон, закончив все подобающие манипуляции, смотрел на «подопечного», грустно качая головой.
— Ни денег, ни семьи… Ничего. Муниципалитету следовало бы знать, что приличные похороны обходятся недешево. Но эти советники не обращают внимания на такие «мелочи»…
Боун
— Ну, что скажете? Узнаете его?
При жизни покойный, видимо, был бледным и хилым. Мертвое лицо сохранило напряженное, обеспокоенное выражение. Выцветшие голубые глаза задумчиво смотрели вдаль.
— Это вчерашний сутенер со Второй улицы, — сказал Конкэннон. — Потом он оказался у «Дней и ночей» с теми двумя, которые лупили меня ногами.
Врач что-то записал в блокнот; хозяин бюро продолжал молча покачивать головой.
— Вам известна его фамилия? — спросил доктор Мэхью.
— Нет. Но его наверняка знают все проститутки со Второй улицы. Это он отвел меня к Мэгги Слаттер.
Врач захлопал глазами: это ему ни о чем не говорило. Но допытываться он не стал.
— По закону вам следовало бы принять присягу, прежде чем давать показания. Но это, на мой взгляд, вряд ли что-нибудь изменит. — Медик вопросительно посмотрел на Боуна, тот пожал плечами. — Это все, что вы о нем знаете?
— Да. Я видел его всего два раза. Больше не знаю ничего.
Врач накрыл труп простыней. Конкэннон и Боун вышли на веранду.
— Отчего он умер? — спросил Конкэннон.
— От удара ножом в спину. Действовали не слишком аккуратно, зато наверняка.
Они побрели по тропинке.
— А где это случилось?
— В переулке, недалеко от того места, где я вас нашел. Те двое, скорее всего, решили избавиться от свидетеля. Так что ему не повезло.
Дойдя до тротуара, они остановились и оглядели улицу.
— Есть какие-нибудь догадки? — сухо спросил Боун.
— Да, пожалуй. Этот тип, скорее всего, слышал, как я говорил с Мэгги насчет Эйба Миллера. Потом разболтал это людям, которых это могло заинтересовать. Они подстерегли меня у входа в «Дни и ночи». Дальше вы все сами знаете…
Боун скривил рот в знак того, что объяснение его не удовлетворило.
— Почему же они не убили вас, а ограничились побоями?
— Резонный вопрос. Ответа, к сожалению, я не вижу сам.
— Странно, что они не довели дело до конца, — озадаченно сказал Боун. — Наверное, сочли вас мертвым. Но когда они поймут свою ошибку, то наверняка захотят ее исправить. Вы об этом думали?
— Эта мысль приходила мне в голову. Однако, если я вам больше не нужен, то я, пожалуй, вернусь в отель.
В «Вояджер-отеле» Конкэннону вручили послание.
«Мистер Конкэннон, мы должны встретиться. Вечером, после ужина. Я буду ждать вас в кафе. Атена Аллард».
— Кто это принес? — спросил Конкэннон у портье.
— Какой-то мужчина, примерно вашего возраста. Здоровый, лысоватый.
«Повар „Файн и Денди“», —
— Что он говорил?
— Попросил передать вам эту записку. Больше ничего.
Конкэннон прошел в свой номер. Атена Аллард не выходила у него из головы. Он прекрасно понимал, что в ее приглашении не было ни малейших личных мотивов, и все же испытывал глуповатое счастье. Он побрился, переоделся, спустился в салун и посвятил добрую половину дня составлению писем, в которых просил знакомых полицейских дать ему сведения о Эйбе Миллере. Джону Эверсу он написал краткий отчет о своих злоключениях, избегая излишних подробностей. Перечитав его, Конкэннон остался недоволен. Эверс наверняка назвал бы его «поверхностным и бессвязным». Детектив вздохнул, сунул послание в конверт и заклеил его.
Когда он выходил из салуна, какой-то полисмен в форме объявил, что Маркуса Конкэннона просят подойти к столу дежурного администратора. Конкэннон обреченно побрел туда.
— Я от сержанта Боуна, — сказал полицейский. — Он хочет вас видеть.
— Зачем? Он сказал, по какому поводу?
— Нет… Он сейчас на Второй Западной улице, в одном из… торговых заведений. Он сказал, что вы должны знать, где это.
Конкэннон ощутил пустоту в желудке.
— Понятно. Вы тоже туда?
— Да. Сержант Боун поручил мне проводить вас.
— Не прислал ли он экипаж?
Это предположение, по-видимому, потрясло блюстителя закона.
— Нет…
Они вышли на улицу, и Конкэннон остановил фиакр.
Боун ждал их около дома Мэгги Слаттер. Доктор Мэхью и второй полицейский как раз вынесли из хижины накрытый простыней труп и укладывали его в черный катафалк.
— С тех пор, как вы приехали в Оклахома-Сити, похоронное бюро без работы не сидит, — язвительно сказал Боун. — Стоит вам с кем-нибудь поговорить — и он сразу покойник! По сравнению с вами эпидемия чумы — пустяк…
Конкэннон покосился на труп.
— Согласно свидетельству о браке, которое мы здесь нашли, ее зовут Мэгги Элизабет Слаттер. Вы знали, что она была замужем?
— Нет.
— Я тоже не знал, пока не поговорил с ее подружками. Генри Слаттер пил всякую дрянь и избивал жену. Три года назад он напился так, что попал под повозку и погиб. После этого Мэгги и стала жить здесь.
Это была печальная история, но бывали и похуже.
— Отчего она умерла?
— Ей всадили в спину нож с широким лезвием. Это вам ничего не напоминает?
— Сутенера.
Сержант улыбнулся.
— Когда одна из соседок нашла ее и сообщила нам, труп уже окоченел. Врач говорит, что смерть наступила вчера вечером. Примерно в то самое время, когда на вас напали у «Дней и ночей».
— Может, это дело рук сутенера?
— «Девочки» так не считают. И я им верю.
— Тогда моих друзей из переулка?
— Либо здесь замешан кто-то, с кем мы еще не встречались.
— Вы собираетесь задержать тех двоих?
Боун зло улыбнулся.
— Посмотрим. Зайдите, я вам кое-что покажу.