Красные листья
Шрифт:
— Да, понимаю.
И тут произошло неожиданное. Конни ударила Кристину по щеке, на которой заалело яркое пятно, а затем, прежде чем Кристина успела хоть как-то отреагировать, ударила снова, по другой щеке.
Теперь пришла очередь Кристины отшатнуться.
— Черт возьми, ты что, с ума сошла?
— Ты заслуживаешь куда большего, — сказала Конни, — за то, что пытаешься нас разлучить. А я еще думала, мы подруги.
— Мы и есть подруги, — произнесла Кристина, потирая щеку.
— Какая же ты подруга! Если бы ты была моей подругой, то знала бы, как сильно
— Я знаю, как сильно ты любишь Альберта, — сказала Кристина. — Но я также знаю другое, чего не знаешь ты.
— Ничего ты не знаешь. Ничего. Ты просто жестокая. У тебя есть все. Но тебе этого мало. А мне единственное, что нужно, так это Альберт. Разве ты не видишь, какой он слабый?
Кристина засмеялась:
— Слабый? Альберт? Конни, да он крепче любого из нас.
— Он слабый. Он даже не знает своей собственной души.
— Он это знает лучше, чем кто-либо. Лучше, чем тебя, лучше, чем меня. Альберт правдив только с собой. Да и то не всегда. Ты в этом еще убедишься.
Конни снова рванулась вперед и схватила Кристину за волосы. Она дернула их со всей силы. Но на этот раз Кристина, была готова. Она зажала правой рукой голову Конни и легонько, но твердо встряхнула ее.
— Послушай, ты, — произнесла Кристина задыхаясь. — Послушай, брось эти глупости. Остановись ты, спятила совсем! — Конни не отпускала волосы, и, чтобы ее остановить, Кристина впилась ногтями в лицо Конни где-то под глазом и снова встряхнула, заставив ее взвизгнуть. На щеке у Конни появились две глубокие красные царапины.
Конни ее отпустила. Но Кристина придержала.
— Послушай-ка, я хочу тебе кое-что сказать, — произнесла она, прислонившись к Конни. — Я знаю, ты с ума сходишь, ревнуя ко мне Альберта, но мой тебе совет: прибереги свою ревность и еще для кое-кого. Улавливаешь?
— Отпусти меня! Отпусти! — яростно простонала-прошептала Конни. — Отпусти!
Кристина ее отпустила. Кроваво-красные царапины ярко выделялись на левой щеке Конни.
Она коснулась их пальцами. Кристина собиралась закрыть дверь.
— Теперь я должна сказать тебе кое-что, — тихо проговорила Конни.
— Я не хочу ничего слушать, — ответила Кристина.
— Нет, послушай все же. Ты мне никто, понимаешь, никто. А Альберт мой возлюбленный, и верить я буду ему, а не тебе. Я буду верить ему, человеку, которого я люблю и за которого собираюсь замуж. И я больше не хочу ни о чем говорить.
— Отлично, — сказала Кристина. — Закрой дверь с той стороны. — Внутри у нее все болело. Ее тошнило от Конни, тошнило от себя, тошнило от Альберта.
Держась за щеку, Конни попятилась, потом повернулась и побежала по коридору к боковой лестнице.
«Эх, Конни, какая же ты дура. Ты думаешь, что поняла его до конца? Черта с два. Ты сделала свой выбор и тем самым обрекла себя на муки вечные. И не будет тебе никогда покоя. И всегда ты будешь набрасываться на кого-то другого (как, например, сейчас на меня), но на него никогда».
Кристина села на постель. Посмотрела на часы, они показывали половину первого.
Она медленно сняла с себя одежду. Состояние было столь
Кристина выключила свет и подошла к окну. Мягкий девственный снег был прекрасен. Первый снег в этом году. Никого из студентов на улице не видно. Очень странно. Наверное, поразъехались уже все по домам или спят. Окна библиотеки Фелдберг напротив общежития Хинман-Холл все еще светились. «Интересно, Френки действительно ждет моего перехода через мост?»
Она была готова исполнить этот трюк. В этих переходах по перилам моста во время снегопада было для нее что-то очень важное. Как будто это очищало ее внутри. Она чувствовала себя птицей, не имеющей возможности взлететь, но готовой оторваться от земли, оказаться один на один с природой, окутавшей все сущее снегом. Присутствие алкоголя в крови укрепляло ее шаги, придавало уверенности, создавало иллюзию готовности встречи с Создателем. В любой момент.
После вчерашнего Кристина поняла, что на самом деле это была только иллюзия. Что в действительности она совершенно не готова.
И сегодня она боялась, потому и молилась.
— Прости меня, ласковый Боже. Прости меня, милый, — шептала она. — Прости меня за то, что я хочу жить, за то, что я не хочу еще встречаться с Тобой, за то, что не готова к этой встрече. Милый Боже! Я хочу жить. Жить достойно, но только не знаю как. — Она наклонила голову. — Пожалуйста, подскажи мне как.
Вчера она получила еще один шанс. Нет, не там, не на шоссе. Она получила шанс начать правильную жизнь. И собиралась этим шансом воспользоваться. Но как?
Прежде всего, надо порвать с Альбертом. Порвать раз и навсегда.
«Пусть Конни получает его в свое полное распоряжение, а я начну жить своей жизнью. Без него».
Желтые уличные огни бросали на бело-голубой снег унылые лучи.
Обычно она совершала свой трюк без обуви, но это было до того, как она приобрела черные ботинки. Наконец-то у нее появилось из вещей что-то стоящее. Ребра болели, плечо ныло, поэтому надеть ботинки было сущей мукой, если учесть, что действовала только одна рука. Но она с этим понемногу справлялась. Правда, медленно.
Она уже зашнуровывала ботинок, когда раздался стук в дверь.
Сердце стремительно отозвалось на него. Кристина глубоко задышала и, прежде чем услышала очередной стук, уже успела запыхаться.
Открывать дверь ей не хотелось. Но хвост Аристотеля вилял так, как только при появлении одного человека, и Кристина желала этому человеку счастливо провести праздники. «Пусть он проведет чудесные праздники в бухте Колд-Спринг».
За дверью стоял Альберт.
— Входи, — сказала она, продолжая заниматься ботинком.