Красные листья

Симонс Паулина

— А это что, был первый раз, когда вы пытались ее убить? — спросил неожиданно Спенсер. — А, Конни?

Конни побледнела, раскрыла рот и откинулась на спинку стула. Спенсер не мог смотреть ей в глаза и опустил голову.

— Лейтенант… Детектив… О'Мэлли, — произнесла она, заикаясь, — я не… Пожалуйста, вы должны мне верить. На этот раз… нет… Я не убивала ее…

— Трудно дается признание. Верно, Конни? Вы все еще не можете преодолеть себя и сказать: «Да, это сделала я», и тогда, после этого вашего признания, останется лишь бумажная работа, а потом придется

выслушать приговор суда. Нет, вам хочется посопротивляться еще немного. Выдумаете, что еще есть какой-то шанс? Но ведь ее убили вы. Верно?

— Послушайте, — испуганно произнесла Конни, потирая свое лицо, — этот случай, в прошлом году… Ведь вы о нем говорите? Вам это тоже рассказал Френки? Господи, этот Френки! Вот уж никогда не думала. Так вот, про то, что было в прошлом году… — Она нервно хохотнула и сразу же заплакала.

Спенсер полез в карман, достал несколько бумажных носовых платков и протянул их ей. Она вытерла лицо. Они не произнесли ни слова.

— О Господи, это действительно плохо. Правда? Я этого прежде не понимала. Почему я этого не понимала? Но это очень плохо…

— Да, — согласился Спенсер. — Это довольно паршиво.

— Кто-нибудь еще знает об этом? — спросила Конни со слабой надеждой. — Или только вы? — И в глазах у нее появилось что-то вроде: «Если об этом знаешь только ты, офицер полиции, то… я всегда не против… а почему бы и нет…

Ты такой симпатичный, может быть, мы с тобой как-нибудь… У тебя такие голубые глаза… Может быть…»

— Мисс Тобиас, об этом знают все ваши друзья, и не только они, но и их близкие и дальние родственники. Кроме того, вы, наверное, не предполагаете, что я могу скрыть от окружного прокурора важнейшие свидетельства мотивов преступления?

— Нет, конечно, нет, — подавленно проговорила она. — Послушайте, это действительно было. Я имею в виду, что я… Я была вне себя от злости, я… вроде как… понимаете, толкнула ее… Я столкнула ее…

— Так же, как совсем недавно столкнули ее в снег?

— В снег? О чем вы говорите? Пожалуйста! Нет! В тот раз я дернула ее за ноги…

— Зачем вы это сделали? — прервал ее Спенсер.

— Зачем? Я же сказала вам: она выводила меня из себя. Я любила ее и ненавидела. Я понимала, почему Альберт влюблен в нее, и ненавидела ее за это, я просто хотела, чтобы она убралась куда-нибудь…

— Навсегда.

— Просто убралась! — крикнула Конни. — Я признаю, что это по-идиотски, я не знаю, что тогда на меня нашло, но это правда — я толкнула ее с моста и она упала. Она была пьяна… Это выглядело как будто она сама поскользнулась и упала.

— Ну, а что было потом? — тихо спросил Спенсер.

— Что потом? А что, Френки эту часть вам не рассказал?

— Очевидно, Кристина выжила?

— Да, она выжила, — произнесла Конни напряженным голосом. — Я столкнула ее прямо рядом с основанием моста. Я не знала, что в этом месте такой откос и он помешает ее падению. Она довольно сильно ударилась и все такое, она выглядела как… как…

— Короче, все могло кончиться гораздо хуже, — закончил Спенсер.

— Что-то в этом роде. Но с ней тогда все

было в порядке.

Спенсер кивнул:

— Конни, я все-таки кое-чего не понимаю. Вы толкнули ее, вы пытались ее убить. Почему же Кристина завещала вам такие деньги?

— Но мы помирились. Я извинилась.

— Как вы могли помириться после такого? Как это могло случиться?

— Я сказала, что это получилось случайно, а Кристина мне поверила. Я думаю, она тогда была слишком пьяна и мало что помнила. Мы продолжали дружить, делая вид, что все в порядке, делая вид, что ничего не было…

— Разве такое возможно?

— У нас возможно.

— Но не очень-то удается, как я вижу, — сказал Спенсер.

Конни замолкла. Спенсер наблюдал за ней:

— Если вы ее не убивали, то кто это сделал?

— Откуда мне знать? Какой-то сумасшедший. Не знаю. Меня там не было.

— Но эта ситуация с ней и Альбертом, — настаивал Спенсер, — наверное, для вас была невероятно трудной. Возможно, всему виной ложь. Вас заставила это сделать ложь. Возможно, это потому, что вы перестали понимать, где ложь, а где правда…

— Нет, — прервала его Конни, — вы и понятия не имеете, что у нас здесь за жизнь. Это общежитие такое маленькое, мы всегда были вместе, мы были такими хорошими друзьями. Я им так всем доверяла, Кристина была чудесная. Поверьте. Я до сих пор не понимаю, как она могла так поступать со мной. — Конни понизила голос: — Прошло довольно много времени, прежде чем я начала что-то подозревать.

Спенсер подался ближе к Конни и доверительно спросил:

— Конни, а что такое Альберт? Что вы о нем знаете? Я пытался вчера проверить его подноготную, но почти безуспешно. Вам известно, что на его медицинской страховке нет никаких данных? Только название небольшой адвокатской фирмы здесь в городе. — Спенсер откинулся назад: — И когда я позвонил в Клертон, в Пенсильванию, чтобы найти кого-нибудь из Мейплтопов, мне ответили, что никаких Мейплтопов там не было и нет.

— Клертон, Пенсильвания? — удивленно проговорила Конни.

Спенсер кивнул, постукивая по столу кофейной ложечкой:

— Да. Альберт мне сказал, что он именно оттуда родом.

Конни засмеялась:

— Он не из Клертона, Пенсильвания, он из Форт-Ворта, Техас. И у него вообще нет родителей. Ни отца, ни матери, вообще никого. Он сирота…

Спенсер вскочил, опрокинув стул и уронив ложечку.

— О Боже, — пробормотал он. — О Боже.

Конни тоже встала.

— Что случилось?

— Ничего. Мне нужно идти… — Он выбежал из двери и сел в машину.

Спенсер поехал по шоссе номер 89, включив свою полицейскую сирену и примчался в окружное управление полиции в Конкорде, где работал Эд Ландерс. Он попросил Ландерса показать ему отпечатки пальцев из комнаты Кристины и проследовал за ним в подвал, где находился терминал с данными ФБР.

— Мне еще ни разу не приходилось заниматься идентификацией отпечатков, — произнес Спенсер, тяжело дыша, как будто ему пришлось не ехать до Конкорда, а бежать. — Вы мне поможете?