Красные крылья костра
Шрифт:
– Я умер, чтобы встретить её? – думал человек, знающий себя драконом.
– Теперь моя жизнь, здесь, имеет смысл!
– Юра, расскажи мне про себя, – наконец – то, она решилась задать этот вопрос.
Он немного помолчал, а потом стал рассказывать про ту свою жизнь – самое важное, то, что дорого сердцу, и что поможет ей поверить ему.
Лена слушала и думала:
– Кто из нас двоих сумасшедший? Он – рассказывающий про друзей-драконов, врагов-нагов, магию, истинных, или, она – готовая во всё это поверить. Лена читала про такое в книжках. Может быть, он
На лестничной клетке больницы (там встречались те, кому можно) было холодно, но от Юриных рук шло тепло, и они всё сидели и сидели, на подоконнике окна лестничного проёма, не в силах расстаться.
Его позвал санитар. Пора прощаться.
– Как же тебя зовут, там?
– Юстий, но пока это наш с тобой секрет.
Он зашёл в отделение, а Лена, раскрасневшаяся, с трепещущим сердцем, прижалась лбом к холодному стеклу. То, что он её мужчина, она ощущала даже не на физиологическом уровне, а на уровне клеточном. Каждая её частица напиталась его теплом, и Лена чувствовала, что когда потребуется подпитка этих новых внутренних энергий – он с ней поделится. Значит, без него больше не прожить?
Из своих дурацких драконьих романов, она знала, что такие ощущения может испытывать только истинная пара. Но, этот мир – другой, и драконов в нём нет.
– Что же делать?
Добравшись на автобусе домой, Лена позвонила Олимпиаде Серафимовне и пригласила её на чай. Соседка, с большим интересом относилась к этой истории и, кажется, даже переживала за Юру. Она знала про странный сеанс целительства, про изоляцию парня в психоневрологический диспансер и про то, что Лену, там, представили невестой. Но Лена, боясь, что разговоры, всё-таки передаются родителям, так и не рассказала ей предысторию из мира драконов.
Олимпиада Серафимовна, пила зелёный чай и качала головой.
– Что ты будешь делать?
– Я не могу его бросить. Мне его жалко. Из больницы заберу к себе.
– Не боишься?
– Боюсь, но по-другому не могу. Вы же присмотрите за нами?
Соседка засмеялась.
– Проблема в восстановлении документов. С чего начать? По всему городу расклеены объявления о помощи бездомным. Может к ним обратиться?
– Разве можно верить тому, что на заборе написано? – Серафимовна помолчала, потом решительно стукнула ладонью по столу. – Я, кажется, знаю, как мы поступим. Покажи мне его, так чтобы он не знал. Сможешь?
19 глава
10 февраля. Они.
Они, привычно обнявшись, сидели на подоконнике. Лена рассказывала о том, как её сегодня вызвал врач.
– Он очень удивился, почему не получилась твоя энцефалограмма. График выдавал две кривых: одна – чёткая, соответствующая ритмам головного мозга здорового человека, а вторая – размытая, идущая, словно фоном, и абсолютно неадекватная.
– Конечно, – Юстий шептал ей на ухо. – Второй – это мой дракон. Он никуда не делся. Он здесь.
И парень постучал себя по голове.
– Думаю, что любое обследование, принятое медициной этого
– Интересно, а кардиограмма покажет биение двух сердец? – задумалась Лена.
А Юстий обратил внимание на старенькую женщину, сидевшую на стуле, в углу лестничной клетки. Она, словно кого-то ждала, но этот кто-то всё не приходил, и женщина тихо плакала, вытирая слёзы вышитым платочком.
Юстий, оставив Лену, подошёл к бабушке и присел перед ней на корточки. Ему казалось, что она сильно замёрзла, и он протянул к ней, сложенные ладонями вверх, руки. Женщина сначала замерла, а потом осторожно дотронулась до его пальцев. Она почувствовала, как по всему организму разливается уютное тепло.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? Может позвать кого? – спросил Юстий.
Бабушка, всхлипнула и с сожалением убрала свои пальчики из его тёплых больших ладоней:
– Спасибо, внучок! Я увидела того – кого хотела увидеть.
Она встала, и медленно, держась за перила, стала спускаться вниз.
– Я пойду, помогу ей, наверное? – спросила Лена осторожно, боясь обидеть Юса.
– Иди, конечно, я никуда не денусь.
Вечером, за ставшим традиционным чаем, Олимпиада Серафимовна плакала. Лена, молчала, понимая, что сейчас решается их судьба.
– Он очень похож на моего Егорку, – всхлипывала соседка, – только, Юра – выше и мощнее. Через два месяца будет пять лет, как пропал мой мальчик, потом, его официально признают умершим. Вычеркнут его имя, а я на могилку, всё равно, не смогу сходить, потому что нет этой могилки. Вот я и подумала, что надо научить твоего Юру, признать меня бабушкой.
Лена, не верила своим ушам!
– А если, вдруг, Егор всё-таки найдётся? – не удержавшись, спросила она.
– Твои слова да Богу в уши! – Серафимовна задумалась. – Тогда сошлёмся на мой старческий маразм. И, вообще, будем решать проблемы, по мере их поступления.
Олимпиада решительно встала, не допив свой уулун.
– Завтра идёшь к Юре и подучиваешь его, как вспомнить меня. Надо, чтобы он сам меня вспомнил, тогда у полиции вопросов будет меньше.
И уже, уходя, сказала строгим голосом:
– Но жить он будет у меня!
20 глава
11 февраля. Юстий.
– Ты должен её, якобы, вспомнить, но не сразу, а постепенно. Завтра в разговоре с врачом скажи, что вспомнил свою бабушку: маленькую, с седыми короткими волосами и голубыми глазами. В детстве ты её называл бабой Липой. Запомни, это важно. Она, всё время, вяжет или вышивает. В следующий раз вспомнишь, что живёт она в каком-то большом доме. У тебя своя комната есть, в которой много макетов самолётов и на стене большой плакат с красным драконом. И уже потом, изобразив счастье, «вспомнишь», что зовут её Олимпиада Серафимовна. Врачи поставят в известность полицию и, конечно, меня. Останется только найти старушку! Проведут опознание, опросят соседей-свидетелей, все подтвердят твою личность, и мы сможем сделать тебе документы, правда, на имя внука Серафимовны.
Конец ознакомительного фрагмента.