Красные кресты
Шрифт:
— Полмиллиона пистолей, — вздохнул он. — Недурной улов. Ничего удивительного, что их главаря не интересуют наши тощие кошельки и убогие украшения. До конца жизни он будет купаться в достатке, а его люди…
Он оглянулся через плечо, осененный внезапной идеей. Перси Барнс, который ни на миг не спускал с него глаз, вздрогнул и схватился за рукоять одного из пистолетов, заткнутых за пояс. Но пленник видимо вовсе не собирался прибегнуть к насилию. Он лишь отошел от окна и сел напротив него на край койки.
— Неплохой
Перси осклабился в ухмылке и бросил:
— Нам это не в диковинку.
Он на минуту задумался, которое из своих невероятных приключений рассказать этому благородному сеньору в связи с его репликой, явно приглашавшей к разговору. Любил Перси порассказать о своих подвигах, особенно когда имел дело с джентльменами, с этими hombres finos, которых он с виду презирал. Но, к сожалению, такие оказии перепадали ему чрезвычайно редко. И тем более горел он желанием воспользоваться такой исключительной возможностью.
Славн отдавал себе отчет в своем превосходстве над испанцем, которого считал грандом или хотя бы графом, и который теперь стал обычным пленником. Некоторая снисходительность в отношении его не запрещалась. Зато потом можно будет похвалиться, как вдвоем с неким идальго вели они душевную беседу. Он заранее наслаждался впечатлением, которое произведет среди приятелей, собутыльников и портовых девиц своим рассказом, конечно приукрашенным немного его фантазией.
— Вы походите на порядочного человека, — небрежно обронил Лоренцо явную неправду, поскольку выглядел Славн скорее убого и отталкивающе. — Наверное, вы главный боцман?
Симпатии Перси Барнса теперь явно склонились на сторону узника.
— Что-то в этом роде, — промямлил он. — Я часто остаюсь за него, и вообще если есть ответственное дело — всегда зовут меня.
— Это сразу видно, — поддакнул Лоренцо. — Но если бы вас надлежаще оценили…
— Ба! На другом корабле я был бы уже штурманом, — вздохнул Перси и на миг умолк, припоминая обиды, понесенные на «Зефире».
Но не о них он собирался говорить, по крайней мере не обо всех. Для начала собирался блеснуть перед «графом» своим геройством, а лишь потом пожаловаться не несправедливую оценку своих заслуг. Однако Запата вновь прервал ход его мыслей вопросом, который перевел разговор на другую тему.
— Интересно, какова же ваша доля в этой добыче, — заметил он, кивком указывая на окно, за которым сундуки с серебром поднимались на блоках вверх и описав дугу в воздухе опускались в трюм «Зефира».
— Две шестисотых доли, — не подумав откровенно ответил Перси и слишком поздно прикусил себе язык, сообразив, что будь он «кем-то вроде главного боцмана» — должен был бы получать по крайней мере втрое больше.
Но это его замешательство видимо ускользнуло от внимания идальго, поскольку тот лишь сочувственно и понимающе кивнул и в свою очередь спросил, сколько оставляет себе капитан Мартен.
— Половину, —
— И такой дележ добычи не кажется вам оскорбительным? удивился Запата.
— Что делать! — вздохнул Перси. — Таков уговор.
Ему пришло в голову, что в глазах этого знатного сеньора он смахивает на нищего, что вовсе не входило в его намерения. Чтобы поправить дело, он сказал:
— По правде говоря, обычно каждый из нас имеет дополнительный доход с того, что добудет на свой страх и риск…то есть, я хотел сказать, своими силами.
Идальго понимающе усмехнулся. Взгляд его мимоходом скользнул по пистолетам бравого боцмана. Они не составляли пару: один был покороче, не блистал отделкой, другой сверкал серебряной гравировкой и перламутром.
— И эти пистолеты тоже стали вашей добычей? — поинтересовался он.
— Да, — Перси небрежно коснулся рукоятей. — Эти игрушки я добыл в двух разных частях света.
— Мне очень нравится тот, что покороче, хоть он и скромнее с виду, — заявил Лоренцо. — Когда — то у меня был такой. Если бы вы не опасались подвоха и поверили на слово, что я не стану пытаться вас застрелить, хотелось бы посмотреть на него. И разумеется, услышать историю, как вы его добыли, добавил он.
Славн заколебался: можно ли было верить слову идальго?
« — Да что там, — подумал он. — Будь он на свободе — конечно нет! Но здесь он в одиночку ничего с пистолетом не сделает, даже если вдруг пальнет мне в лоб. К тому же и выстрелить не сможет, если я ссыплю с полки порох.»
Вытащив из-за пояса пистолет, он взвесил его на ладони и незаметно потряс, покосившись потом на запал.
— Для надежности можете высыпать остальное, — добродушно посоветовал ему Лоренцо.
Перси устыдился, но скрыл смущение улыбкой.
— Осторожность никогда не мешает, — шутливо заметил он.
— Никогда, — охотно согласился Лоренцо, протягивая руку за пистолетом.
Едва почувствовав тот в ладони, едва взглянув вблизи, он уже знал, что пули, спрятанные в мешочке под мундиром, как раз подойдут по калибру.
— Por Dios! — вскричал он, искренне удивленный. — Он точь-в — точь как мой! Я год назад свой потерял в одной таверне в Севилье!
— Ну, это наверняка не тот, — сухо отрезал Славн. — Я свой добыл лет восемь назад.
— Разумеется, — поспешил пояснить Лоренцо. — Я лишь хотел сказать, что мой был точно такой же. Отличался от этого лишь монограммой и гербом на рукояти.
Перси не знал, что такое монограмма, но успокоился. Пленник не собирался затевать с ним ссоры и не предъявлял никаких действительных или надуманных претензий на пистолет, который впрочем немногого стоил.
« — Что ему так нравится в этом старом хламе? — раздумывал он, следя за каждым движением Лоренцо. — В Амстердаме за два дуката можно купить полдюжины таких пукалок.»