Красные герои

Жаллельдинов Дамир

– Эти материалы, товарищ Каганский, нашей разведке удалось добыть на территории Германии вскоре после окончания войны. Они представляют собой любопытные документы об экспериментах, в течение нескольких лет проводившихся с санкции нацистского руководства. Экспериментах над людьми, товарищ Каганский, – пояснил Берия, речь которого немного уступала в чистоте сталинской.

Пока он говорил, Борис успел мельком пробежать первый лист. К оригинальному тексту был приложен перевод, но он Каганскому не требовался. Немецкий язык тот выучил ещё в детстве. На первой странице учёный не нашёл ничего конкретного – тут были лишь

самые общие, декларативные сведения. Однако глаз быстро зацепился за странный знак, которого Борис раньше никогда не видел – меч с переплетённой вокруг него лентой в окружении древнегерманских рун. И слово «Аненербе», то есть «наследие предков».

– Не понимаю, это какая-то организация? – задал вопрос учёный.

– Официально они занимались изучением традиций, истории и наследия нордической расы, но на самом деле сфера интересов этого института выходила далеко за пределы этого: экспедиции по всему миру, изучение разного рода… – тут Берия даже несколько замялся, – особых явлений…

– Особых явлений?

– Тех, что в буржуазных странах принято именовать мистикой, оккультизмом и прочей псевдонаучной чушью.

Каганский полистал страницы досье и вскоре обнаружил многочисленные упоминания о подобной «чуши». Ситуация для Бориса не прояснилась, но стала только запутаннее. Причём тут он?

– Это совершенно не мой профиль.

Произнеся эти слова, Борис тут же пожалел. В следующей реплике Берии ему послышалось лёгкое раздражение.

– Мы понимаем, товарищ Каганский. Если вы потрудитесь прочитать дальше, то увидите, что помимо этого в Аненербе практиковали также опыты, целью которых являлось создание людей со значительно повышенными физическими и умственными характеристиками. Прежде всего, им нужны были солдаты, которые могли бы сражаться без устали многие сутки, почти не спать, а также имели бы возможность к ускоренной регенерации тканей. Достичь таких результатов предполагалось в том числе с помощью редактирования генома человека. А это уже, как я понимаю, именно ваш профиль.

Каганский стал листать дальше. Ближе к середине папки нашлось то, о чём говорил Берия. Безусловно, это были описания экспериментов в области генетики. Борис профессиональным взглядом выхватывал одну за другой формулы, описания процессов, данные с полученными результатами. Чтение настолько увлекло учёного, что на какое-то время он даже забыл, где находится и кто рядом с ним. Однако спустя несколько минут голос Сталина вернул его к действительности.

– Недавно нам стало известно, что к американцам тоже попала часть таких документов. Более того, Североамериканские Соединённые Штаты приютили у себя некоторых деятелей Нацистского рейха, в том числе причастных к работе Аненербе. Но самое главное, что в последнее время американские специальные службы значительно активизировали свои разработки в этом направлении.

Борис внимательно слушал Сталина, начиная понимать, к чему он клонит.

– В условиях всё более нарастающего напряжения между Советским Союзом и нашими бывшими партнёрами по антигитлеровской коалиции как никогда велик становится риск новой полномасштабной войны. И если американцы доведут свою программу до ума, такие усовершенствованные солдаты могут стать для нас большой проблемой. Понимаете, Борис Львович?

– Да… Да, безусловно. Но ведь это только, если они сумеют преодолеть все трудности,

которые несёт в себе такая разработка.

– Вы считаете, это невозможно? – снова подал голос Берия, который только что закончил вытирать стёкла своего пенсне и теперь водрузил его на место.

– Нет… не то, чтобы невозможно… – отозвался учёный. – Просто, понимаете, есть препятствия в науке, которые не возьмёшь вот так сходу. На это требуются годы, может, десятилетия. Изменить человеческие гены – такого ещё никто и никогда не делал.

– Судя по этим документам, нацистам удалось кое-что предпринять и при том довольно успешно. Конечно, до конца свою программу они не довели, но при тех возможностях, которые есть у Штатов, мы всерьёз опасаемся, что она может быть реализована в самое короткое время.

– Поэтому мы и пригласили вас, Борис Львович, – сказал Сталин. – Мы хотим, чтобы вы возглавили нашу советскую программу по созданию таких солдат. Что вы думаете на этот счёт?

– То есть, вы прямо предлагаете мне заняться генетикой? Не понимаю! А как же официальная доктрина? Как же идеи Лысенко? После все тех лет, что партия осуждала и уничтожала науку…

– Доктрину никто не отменяет, – твердо заявил Берия, прервав Каганского на полуслове. – Но есть необходимость в подобных исследованиях. Мы должны иметь защиту от западных разработок. Это важнее, поэтому мы готовы закрыть глаза на противоречие с официально провозглашённой политикой партии. Поэтому такая секретность, а мы пригласили вас приехать именно ночью.

Борис оглядел обоих. Он снова находился в смятении. Теперь уже из-за открывавшихся перед ним перспектив. Возможность реализовать такую программу, стать её главой, заниматься любимой наукой, пусть и далеко не в мирных целях…

– Но это потребует огромных сил и… средств, – не слишком уверенно констатировал учёный.

– Вам будут выделены все необходимые кадры и финансирование, – кратко ответил Берия.

– Вижу, вас что-то смущает, Борис Львович. Что же именно? – поинтересовался Сталин.

Каганский посчитал, что скрывать свои сомнения не стоит.

– Меня волнует моральная сторона вопроса. Насколько это будет гуманно?

Берия усмехнулся, но Сталин вполне серьёзно ответил:

– Про гуманность это вы хорошо сказали. Но подумайте вот о чём: будут ли американцы руководствоваться теми же соображениями? И если они достигнут успеха, что потом станет с СССР? Всё население нашей страны окажется в опасности. Все люди, которые уже пережили ужасы войны и теперь заслужили простой, мирной и счастливой жизни. Думаете, западные империалисты будут рассуждать о гуманности, когда дело дойдёт до реального столкновения, а? Как вы считаете, Борис Львович?

Видя, что Каганский всё ещё колеблется, Берия вполне ясно намекнул:

– Борис Львович, возможно, вам будет интересно узнать, что вчера в МГБ поступило сообщение касательно инцидента на заседании кафедры в институте, где вы работаете. Так вот, от вашей готовности сотрудничать будет напрямую зависеть наша реакция на это сообщение. Мы можем просто про него забыть или же…

Борис посмотрел на Сталина. Его трубка погасла, но Иосиф Виссарионович этого даже не заметил. Он пристально глядел на Каганского, ожидая, что тот решит. А учёный понял, что выбора у него на самом деле нет. И своя судьба, и судьба Вероники теперь у него руках.