Красношейка
Шрифт:
— Будьте любезны, без подробностей, — сказал Мейрик и взглянул на часы. Все слишком затягивается, а ведь Райт не прочитал еще и первый лист.
— Хорошо. — Райт начал листать бумаги. — Вот. Андреас Хохнер, как и трое его сообщников, был задержан во время облавы в оружейном магазине в Йоханнесбурге в декабре. Тогда же был найден зашифрованный список заказов, где одним из пунктов значится винтовка марки «Мерклин», и пометка — «Осло». И дата: «21 декабря». Все.
В наступившей тишине стало слышно, как гудит эпидиаскоп. Кто-то кашлянул — судя по звуку, Борд Овесен.
— А откуда нам известно, что именно Хохнер имеет ко всему этому отношение? — спросил Овесен.
В темноте раздался громкий голос Харри Холе:
— Я разговаривал с инспектором Эсайасом Берном из Хиллброу, Йоханнесбург. Он рассказал мне, что после ареста обыскали всех, кто был замешан в этом деле. И в квартире Хохнера нашли любопытный паспорт. С его фотографией, но совершенно другим именем.
— Контрабандист с поддельным паспортом-это не такая уж… сенсация, — сказал Овесен.
— Меня в нем куда больше интересуют штампы. «Осло, Норвегия. Десятое декабря».
— Значит, он бывал в Осло, — подытожил Мейрик. — В списках его клиентов значится норвежец, и мы нашли стреляные гильзы от этой супервинтовки. Значит, мы можем предположить, что Андреас Хохнер приезжал в Норвегию, где и состоялась сделка. Но кто же тот норвежец из списка?
— К сожалению, в этом списке заказов не писали полных имен и адресов, — снова послышался голос Харри. — Покупатель из Осло значится там как «Урия» — разумеется, это просто кодовое имя. И, как сообщает инспектор Берн, Хохнер вовсе не собирается что-либо рассказывать.
— А я думал, полиция в Йоханнесбурге располагает эффективными методами дознания, — проговорил Овесен.
— Возможно. Но Хохнер, несомненно, рискует большим, если начнет говорить, чем если будет молчать. Список покупателей длинный…
— Я слышал, в ЮАР для допроса используют ток, — сказал Райт. — Под ноги, на соски и… н-да. Адская боль. Кстати, кто-нибудь может включить свет?
Харри:
— Если в деле фигурирует покупка химического оружия у Хусейна, то уж эта деловая поездка с винтовкой до Осло — сущий пустяк. Увы, но мне кажется, африканцы приберегут ток для вопросов поважнее, чем этот. К тому же Хохнеру вовсе не обязательно знать, кто такой Урия. И так как мы тоже не знаем этого, наш следующий вопрос будет: «Что он задумал? Покушение? Теракт?»
— Или грабеж, — добавил Мейрик.
— С мерклиновской винтовкой? — удивился Овесен. — Это все равно что из пушки бить по воробьям.
— Может, убийство, связанное с наркотиками, — предположил Райт.
— Вряд ли, — ответил Харри. — Чтобы убить самого охраняемого человека Швеции, хватило простого пистолета. И того, кто убил Пальме, до сих пор не нашли. Так зачем нужна заграничная винтовка за полмиллиона крон ради того, чтобы грохнуть кого-нибудь здесь?
— И что ты думаешь, Харри?
— Может быть, их цель — не норвежец, а какой-нибудь иностранец. На него постоянно охотятся, но на родине убить не могут — слишком там хорошо его охраняют. Тот, кого, по их мнению, проще убить в маленькой, миролюбивой стране, где меры безопасности не столь
— Кто же он? — спросил Овесен. — Таких важных иностранных гостей в Норвегии сейчас нет.
— И не предвидится в ближайшем будущем, — прибавил Мейрик.
— А может, они предвидятся в отдаленном, — парировал Харри.
— Но оружие уже месяц как попало в страну, — сказал Овесен. — Что-то не сходится: иностранные террористы приехали в Норвегию за месяц до совершения теракта.
— Может, не иностранные террористы, а какой-нибудь норвежец?
— В Норвегии нет такого человека, который решился бы на что-нибудь подобное, — возразил Райт, пытаясь нащупать на стене выключатель.
— Вот именно, — ответил Харри. — Вот в чем штука.
— Штука?
— Представьте себе известного международного террориста, который хочет убить кого-нибудь у себя в стране, а этот кто-то уезжает в Норвегию. Тайная полиция следит за каждым шагом этого террориста, поэтому, вместо того чтобы пытаться пересечь границу, он связывается с норвежской организацией, у которой те же мотивы, что у него самого. И то, что эта организация состоит из дилетантов, на самом деле плюс, потому что террорист уверен, что тайная полиция не станет уделять им большого внимания.
— Да, стреляные гильзы говорят в пользу дилетанта, — кивнул Мейрик.
— Террорист и дилетант договариваются о том, что террорист финансирует покупку дорогого оружия и тем самым обрубает все нити — больше ничто на него вывести не может. Таким образом, он в этой игре ничем не рискует, кроме разве что денег.
— А что, если этот дилетант окажется не в состоянии выполнить задание? — спросил Овесен. — Или вместо этого продаст оружие и смоется с деньгами?
— Такая опасность, конечно, присутствует, но давайте исходить из того, что заказчик считает дилетанта настоящим фанатиком. Может, у него есть и личные мотивы, чтобы добровольно рисковать жизнью ради всего этого.
— Забавное предположение, — заметил Овесен. — И как это проверить?
— Никак. Я говорю о человеке, о котором нам ничего не известно. Нельзя угадать его логику, если она вообще у него есть.
— Прелестно, — усмехнулся Мейрик. — А есть еще какие-нибудь идеи, как это оружие могло оказаться в Норвегии?
— Да сколько угодно, — ответил Харри. — Но этот вариант может оказаться самым немыслимым.
— Да, да, — вздохнул Мейрик. — Наша работа — это охота на привидений. Значит, надо попробовать разговорить этого Хохнера. Я созвонюсь с парой… ой.
Райт наконец отыскал выключатель, и комната утонула в ослепительно белом свете.
Эпизод 31
Летний дом семьи Ланг, Вена, 25 июня 1944 года
Хелена стояла в спальне и смотрела на себя в зеркало. Больше всего она бы сейчас хотела, чтобы окно было открыто, чтобы можно было услышать звонкие шаги по дорожке, ведущей к дому. Но мать требовала закрывать окна наглухо. Хелена посмотрела на фотографию отца на туалетном столике перед зеркалом. Ее всегда поражало то, каким он на ней выглядел молодым и невинным.