Красноглазый вампир

Рэ Жан

Однако, — пробормотал Гудфельд на другом конце провода, — я сохраняю кое-какую надежду. Восемь бандитов не могут спрятаться так, как один-единственный! Мы обязательно поймаем одного из них, а это быстро приведет нас к остальным.

— Ага, Гуд, — прошипел Гарри Диксон. — Вы слишком плохо знаете его высочество Дэвида Холмера!

Большая трагедия в цирке Харамбур

Гудфельд проиграл великолепную партию в покер на зеленом столе полиции! Такова жизнь…

Несомненно,

банда «аристо», она же банда Белой Розы, которую так называли потому, что в народе считали, что преступники одеваются в черные костюмы, носят черное шелковое домино на лице и белую розу в петлице, была вынуждена временно прекратить свои подвиги. Но поскольку не было ни арестов, ни наказания преступников, триумф выглядел пирровой победой.

В глазах Скотленд-Ярда это больше напоминало поражение.

Жизнь продолжалась, и происходили новые драмы.

И была одна ужасная драма, которая надолго запечатлелась в памяти лондонцев.

В Лондон прибыл цирк Харамбур. Но если сказать точнее, он в нем дебютировал.

Была арендована одна из крупнейших арен Друри-Лейн для проведения представлений. Спектакли оказались превосходными, и с первых же дней публика ломилась на них. Среди сенсационных номеров выделялись балет негритянских колдунов и головокружительный акробатический номер сестер Харамбур.

Этот номер был действительно уникален в своем жанре. Директора парижского, венского и гамбургского цирков специально приехали, чтобы постараться выбить контракте потрясающими артистками.

Они по достоинству заслуживали звания артисток, поскольку исключительный акробатический номер сопровождался великолепным пением.

Три девушки выходят на сцену. Они ослепительно красивы. Самой юной едва ли исполнилось пятнадцать лет, но она была королевой трио.

Они медленно идут к сияющей светом рампе и поют.

Зал немедленно покорен. Голоса девушек чисты и прекрасны. Они похожи на ангелов, спустившихся с небес к великой радости лондонцев.

Когда песня завершается тройной серебристой трелью, три певицы прыгают на никелированные перекладины. Те приходят в движение и возносят девушек на головокружительную высоту, почти под потолок, в ста футах от арены.

Внезапно, одним прыжком вся троица бросается в пустоту… Предохранительной сетки нет. Но падения не происходит. Толпа даже не успела ахнуть от ужаса, как они уселись на висящие под потолком трапеции и грациозно приветствуют публику. Снова взлетает песня, нет, не взлетает, а спускается с опасных высот к восхищенной публике. Песня еще более нежная, более чарующая…

Песня не стихает. Сестры Харамбур прыгают с троса на трос, с трапеции на трапецию, их пению тихо вторит оркестр.

Номер шел без перерыва две недели при полном зале, когда директор цирка Харамбур объявил о праздничном благотворительном спектакле в пользу лондонских больниц.

Немедленно

объявились члены королевского семейства для патронажа празднества. Места продавались на торгах за бешеные деньги.

Баронетам придется сидеть на галерке! — посмеивалась публика.

Ходили слухи, что крупные промышленники металлургических районов платили по пятьдесят фунтов за откидное место.

За два дня до представления Гарри Диксона пригласили в дирекцию Скотленд-Ярда.

В кабинете Гудфельда, когда туда вошел Гарри Диксон, находился высокопоставленный чиновник Министерства внутренних дел.

Сэр Льюис Стенфорд, — представил его суперинтендант.

Мы нуждаемся в вас, господин Диксон, — с места в карьер начал лорд Стенфорд. — Послезавтра самые лучшие драгоценности Англии окажутся на представлении цирка Харам-

бур, если так можно выразиться. Наши лучшие детективы будут распределены по залу, чтобы охранять их. Но для вас мы приготовили особую миссию. Вам надо будет не спускать глаз с сестер Харамбур.

— Хорошая предохранительная сетка сослужит лучшую службу, — со смехом возразил Гарри Диксон.

— Речь не идет об их жизни, господин Диксон, — серьезным тоном ответил лорд Стенфорд. — Речь идет о состоянии, которое они будут носить на себе во время своего номера. Безусловно, вы знаете леди Милдред Гленмор?

— Ходячий сейф, кто же ее не знает? — сказал сыщик.

— Так вот, леди Гленмор, невероятная оригиналка, буквально влюбилась в этих трех девушек. И пока не пропустила ни одного представления. Она предложила им для проживания один из своих замков. Но юные артистки отклонили предложение с похвальным тактом.

А теперь эта чокнутая решила украсить акробаток в день празднества своими собственными украшениями.

Старшая из сестер наденет сегодня вечером рубиновое колье «Огненная волна», которое прекрасно оттеняет ее кожу смуглой красавицы. Средняя сестра будет носить на шее изумрудное ожерелье «Перуанские луны». А самая младшая, чудесная блондинка, взлетит к потолку в самом известном жемчужном ожерелье «Цейлонская цепь».

— Если не ошибаюсь, его оценивают в миллион фунтов, — кивнул Гарри Диксон.

— Два миллиона фунтов на шейках трех юных девушек, конечно, очаровательных, но абсолютно неизвестных.

— Лорд Стенфорд, поработайте с телеграфом по их поводу, — посоветовал Гарри Диксон.

— Я уже воспользовался телеграфом и должен сказать, что ничего неблаговидного против них не обнаружено. Сестры Харамбур выступали на нескольких американских аренах, имели ошеломительный успех, но никто не мог предвидеть того бешеного поклонения, с каким мы имеем дело сейчас. По происхождению они еврейки. Их подлинная фамилия — Вольфсон. По всем сведениям, они девушки честные. Но подумайте об искушении двумя миллионами фунтов стерлингов!