Шрифт:
Над болотом вставал туман. Чмокала в тишине топь. Два человека шли по черной воде. Перед ними на уровне глаз вставали ветви кустарников. Шедший впереди высокий сильный мужчина в брезентовом плаще осторожно раздвигал по-осеннему хрусткие, костлявые ветки. Иногда он нагибался и рассматривал встретившуюся кочку.
Следом за высоким шел сухощавый угрюмый человек в ватнике. В правой вытянутой руке тускло поблескивал пистолет, левая рука держала длинный шест.
Передний вдруг остановился,
– Проклятая птица, – пробормотал высокий.
– Что? – шепотом спросил спутник, не опуская руки с пистолетом.
– Уберите пистолет, Гуго, – спокойно сказал высокий. – Это всего лишь сойка.
– Мы прошли границу? – все так же шепотом спросил Гуго, опуская вооруженную руку.
– Туман и вода – вот что нам надо, – пробормотал высокий. – И слава богу, что они есть... – Он взглянул на карту, вложенную в планшет. На его лице мелькнула улыбка. – А граница... Вы стоите на ней, Гуго...
Черная вода блестела у кочек. Она тускло отсвечивала серебром.
– Теперь будьте внимательны, – предупредил высокий, – держитесь ко мне ближе...
Он поднял шест и шагнул вперед. Ледяная вода заплескалась выше колен. Зашумели сбоку серые кусты.
Двое спешили. Разбрызгивая темную болотную жижу, задыхаясь, они шли в самую топь. Космы тумана плыли низко над водой.
Высокий вонзил шест впереди себя и не достал дна. Он шагнул вправо, и снова шест утонул по самую рукоятку.
– Оставайтесь на месте... – хриплым шепотом произнес проводник. – Я пойду вперед... Где-то здесь проход есть... Сколько лет прошло... – И, тяжело прыгая по кочкам, пошел в сторону обугленных стволов, торчащих из воды, словно воздетые к небу руки.
Сгоревшие когда-то деревья встречали человека растопыренными корнями и мертвыми, облизанными огнем ветками. Кочки редели. Человек прыгал, опираясь на шест, как это делают спортсмены. Он промерял дно и прыгал дальше.
В один из прыжков шест ушел в глубину, и человек рухнул в трясину.
Горелый лес был недалеко. Проводник сделал несколько шагов и провалился по пояс.
– Эй! – приглушенно крикнул высокий.
Распластав руки, проводник с трудом держался на поверхности. Он напрягался всем телом, но трясина была сильнее. Тогда, закинув руки за спину, человек попытался отстегнуть лямки рюкзака. Ему это не удалось.
Узколицый Гуго вынырнул из белой мглы и, увидев перекошенное лицо проводника, отпрянул назад.
Проводник опустил правую руку в воду и снял с пояса топорик.
– Ближе... – прохрипел он и, размахнувшись, бросил спутнику топорик, который упал в топь. – Проводник скрипнул зубами. – Шест брось... шест, Гуго!.. – вскрикнул он зло.
Гуго бросил ему длинную суковатую палку. Проводник дотянулся до нее и, перехватив правой рукой, оперся на шест. Замер. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из груди.
Гуго достал из кармана сложенную в жгут капроновую
Тот криво усмехнулся, увидев, как конец упал близко от кочки, на которой стоял Гуго.
– Возьмите себя в руки, черт возьми, – прохрипел проводник. – Вам одному отсюда не выбраться...
– Что я должен делать? – спокойно и холодно спросил Гуго.
– Мне бы снять сапоги, – пробормотал проводник.
Он рванулся, пытаясь вытащить ноги из трясины, и провалился по грудь.
Гуго шагнул вперед. Его остановил крик проводника.
– Стой! – прохрипел тот. – Брось мне нож... – И он вскинул над хлюпающей жижей руку.
Гуго отстегнул от пояса финский нож в чехле.
Проводник поймал его на лету, тут же выдернул из чехла, закинул руку за спину и освободил одну лямку рюкзака.
Высокий повел плечами, и рюкзак, глухо булькнув, ушел на дно. Но вода по-прежнему доходила ему до груди.
Запрокинув голову, человек делал отчаянные усилия, словно вел борьбу с кем-то там, внизу. Проводник пытался вытащить ноги из резиновых сапог.
Космы тумана скрывали от него спутника. Слышалось только всхлипывание шагов. Гуго уходил назад к спасительным кочкам.
– Стой! Не уходи... Гуго!
Хриплый крик высокого метался над топью. Его поднятое кверху бледное потное лицо напоминало застывшую на воде медузу.
Внезапно из тумана выплыла фигура Гуго.
Он спрыгнул с кочки и провалился по пояс. Гуго толкал впереди себя полусгнивший ствол и шел прямо в зыбун...
Был на исходе третий час, как ефрейтор Роман Покора и рядовой Смолов затаились в болотистой ложбине.
Стемнело. Кусты в стороне уже трудно было отличить от воды. Низкое серое небо навалилось на землю. Впереди среди кочек лишь тусклыми пятнами виднелись серые «окна».
Заболоченный район границы местные жители метко прозвали «Пойдешь – не вернешься». Случалось, в топях тонули даже лоси.
В первый же день своего прибытия на заставу Роман Покора узнал, что болото на северо-востоке непроходимо. Но за два года службы он узнал и другое: дозор у Черных болот – такая же необходимость, как и дозорная служба у контрольно-следовой полосы.
Непроходимое болото разделяло два мира. И пусть, как рассказывают старожилы, со времени окончания войны граница в этом районе не знала ни одного нарушения, именно к невидимой тропе посылал в дозор начальник заставы капитан Стриженой своих лучших солдат.
От долгого лежания в воде затекали ноги и поламывало в коленях. Прорезиненный костюм защищал пограничников от воды, но он же и холодил, несмотря на шерстяные свитеры, надетые на теплые фланелевые рубашки.
Над болотом плыли знакомые за долгие часы сидения звуки: шуршало, хлюпало, словно огромное пространство, заполненное черной непроточной водой, дышало тяжело и надсадно.