Красная башня
Шрифт:
– Судя по тому, куда повела собака, толку от этих опрашиваемых не будет, – сказал Воеводин.
Усманов промолчал. Собака взяла след и повела кинолога по зарослям вдоль откоса. Другими словами, у убийцы не было машины, и тащил он труп, голову, столб и бур пешком, по бездорожью у обрыва.
– Может, собака взяла не тот след? – спросил Воеводин.
– Может. На этой площадке сотни следов, все истоптано. Сюда часто приходят на город полюбоваться. Бездомные в том числе. Возможно, она почуяла старый след убитого.
Воеводин прошелся взад-вперед,
– Можно спросить, товарищ полковник?
– Валяй.
– Почему вы сами взялись за это дело?
Воеводин хмыкнул.
– Хочешь спросить, зачем я поднял на уши весь отдел, собрал совместную группу, загнал сюда дюжину человек, тебя вытащил? Ведь тут же простой бомж? Так?
– Дело не в том, что бомж…
– Сам подумай, Усманов, – перебил его начальник. – Какой-то ублюдок убил человека, отрезал ему голову, насадил ее на кол и поставил этот кол здесь. На обзорной площадке. На виду у всего города. Да еще и разрисовал кол какими-то… узорами. Будто издеваясь. Тебе не кажется, что это плевок в лицо всем нам? И тебе лично? Он бы еще эту голову на кремлевскую башню насадил!
Кусты у забора затрещали, и на площадку выбралась немецкая овчарка, буксируя за собой кинолога в камуфляже.
– Ну? – повернулся Воеводин.
– Тупик, – кинолог хмуро поскреб рыжую бороду. – Там за интернатом свалка. Вонь до небес. Мы рыпнулись туда-сюда. Бесполезно. Наверняка специально завернул, чтобы собакам нюх отбить. А дальше овраг, оползни, там не проберешься.
– Есть вероятность, – сказал Усманов, – что убитый бывал здесь часто. Может, вы шли по старому следу?
Кинолог затряс головой.
– Да вы что? Чтоб моя Агата вчерашний след от позавчерашнего не отличила? Вы в собаках вообще разбираетесь?
Овчарка возмущенно заскулила и гавкнула.
– Повежливее, товарищ кинолог, – тихо напомнил Воеводин.
– Извините… Нет. След точно свежий. И кровь по пути попадалась. Немного. Он тащил труп по траве, вдоль ограды интерната. Но чаще взваливал на плечи, судя по отсутствию следов волочения. Старался не ступать на землю, поэтому четких следов, к сожалению, нет. Зато есть вот это.
Кинолог достал из кармана маленький зип-пакет.
Там лежал тяжелый металлический перстень, судя по темно-серому цвету железный. На печатке виднелась грубо выдавленная собачья голова.
– Возможно, он не имеет отношения к делу, – продолжил кинолог, – но лежал на примятой траве, у ограды.
– Кстати, насчет интерната, – сказал Воеводин. – Надо бы послать людей. Опросить сотрудников и учеников. Вдруг кто что видел.
– Уже, – кивнул Усманов. – Но учеников опрашивать бесполезно. Это коррекционный интернат. Для дебилов.
– Вряд ли там все дебилы. Но даже если ты их показания в суде не сможешь использовать, вдруг для себя чего узнаешь.
Криминалист у трупа вжикнул «молнией» сумки и взвалил ее на плечи, знаком показав, что он всё. Мимо прошел судмедэксперт, буркнув про отчет завтра утром.
– Закругляемся? –
– Сам знаешь, что нет, – бросил Воеводин. – Ждем.
Он присел у столба, разглядывая узоры.
– Как думаешь, они что-нибудь означают?
– Разве что для убийцы, – ответил Усманов, с трудом скрывая злость. – Послушайте, товарищ полковник. Может его в городе нет? А мы тут ждем, время теряем. Давайте лучше выкопаем столб, отвезем все в лабораторию, а этого… вызовем завтра в отдел. Пусть приезжает и там в этих каракулях разбирается.
– Нет. Я хочу, чтобы он посмотрел на столб здесь, на месте. Возможно, это важно, а мы что-то упускаем.
– Да я лучше еще сотню фоток сделаю. Видео сниму. Жалко время терять.
– Нет. Вот они.
Из-за поворота выполз белый «солярис» и остановился за черным микроавтобусом Следственного Комитета. Дверцы хлопнули, и из машины вышли двое. Молодая светловолосая женщина в форме и заросший многодневной щетиной мужчина в мятом вельветовом пиджаке и джинсах.
– Смотрите, как бы он в обморок не грохнулся, интеллигент хренов, – Усманов сплюнул и отошел подальше.
Эти двое спускались на площадку порознь, так, словно старались держаться друг от друга подальше.
– Привет, Иван, – устало сказал Воеводин и поднял руку. – Вот. Глянь.
Интеллигент в вельветовом пиджаке увидел столб и встал, как вкопанный, будто натолкнулся на стеклянную стену. Потом поправил очки и присел, вглядываясь в резьбу.
Женщина подошла к Усманову. Ткнулась губами в его щеку.
– Прости. Это был приказ, – прошептала она.
– Знаю. Надеюсь, он тебя не сильно доставал?
– Мы молчали всю дорогу. Нам не о чем говорить, сам знаешь.
Воеводин повернулся к ним.
– Мария! Привезла, что я просил?
– Да, Александр Владимирович.
Она передала ему папку с бумагами. Тот раскрыл ее, перевернул пару документов. Захлопнул.
Интеллигент Иван снял очки и приблизил лицо к столбу, чуть не касаясь символов носом. Осторожно убрал комок земли от подножья.
– Ну, что скажешь? – спросил Воеводин.
Иван поднялся, не спуская глаз со столба.
– Это послание.
Наступила тишина. Даже двое галдящих у машины оперов замолчали и повернулись к нему.
– В каком смысле? – нахмурился Воеводин.
– В прямом. Тут что-то написано, но я не могу это прочитать.
– Тогда откуда взял, что это послание? – резко спросил Усманов.
– Здесь использованы руны, и они стоят в определенном, не повторяющемся порядке. Кроме того, символика. Сверху солярная, небесная. В середине земная. Снизу хтоническая, но там плохо видно, она почти вся закопана. И еще вот эти знаки, – он показал на ряды кракозяблов, похожих на извивающихся червяков. – Они смахивают на тайнопись. Но именно с такой я не сталкивался. Конечно, все это может быть просто узорами без всякого смысла. Но уж больно качественно вырезано. Филигранно. Большой мастер делал.