Шрифт:
Аполлинария Антоновна, пожилая дама.
Зоя Васильевна Окоемова, ее племянница, молодая женщина.
Аполлон Евгеньич Окоемов, её муж.
Наум Федотыч Лотохин, богатый барин, пожилой, дальний родственник Окоемовой.
Федор Петрович Олешунин, молодой
Никандр Семеныч Лупачев, пожилой барин, очень широко живущий и бросающий деньги. Репутации не безукоризненной; в хорошем обществе не принят.
Сосипатра Семеновна, сестра его, пожилая дама, одевается богато и оригинально, ведет себя самостоятельно и совершенно свободно, не стесняясь приличиями.
Пьер, Жорж – молодые люди, приятели Лупачева, без определенных занятий; похожи друг на друга, одеты и причесаны одинаково безукоризненно, по последней моде; молчаливы, скромны и совершенно приличны.
Василий, человек в вокзале.
Акимыч, старый слуга Лотохина.
Паша, горничная.
Сусанна Сергеевна Лундышева, молодая вдова, племянница Лотохина.
Иван, лакей Сосипатры Семеновны.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
(Вместо пролога)
Сад летнего клуба. Действие в городе Бряхимове.
Входят Пьер и Жорж, потом Василий.
Пьер (ложась на садовый диван). Жорж, ты что пил сейчас?
Жорж. Коньяк.
Пьер. Хорошо?
Жорж. Выпей, так узнаешь.
Пьер. Да мне не хочется.
Жорж. И мне не хотелось.
Пьер. Зачем же ты пил?
Жорж. От нечего делать. Пьер, что это за чудак с нами обедал?
Пьер. Наум Федотыч какой-то. Какое имя глупое, Жорж! По фамилии Лотохин. Приезжий. А кто он такой, кто ж его знает.
Жорж. Знают.
Пьер. Кто?
Жорж. Буфетчик Василий.
Пьер. Что ж он говорит?
Жорж. Говорит, что Лотохин, его барин, богатый человек, старого веку, нынешним не чета. Какого-то «старого веку», какая-то «не чета». Ничего этого я не понимаю.
Пьер. Все-таки ты знаешь больше моего, а меня спрашиваешь.
Жорж.
Пьер. Ну, мои сведения очень ограниченны. Лотохин приехал откуда-то, кажется из Москвы, покупает здесь имение, собирает о нем справки. Все это здесь бывает часто; никому бы до него и дела не было; но он человек богатый; оттого им все интересуются. Верно только одно: что он чудак.
Жорж. Я этих чудаков да простаков боюсь немножко.
Пьер. Отчего?
Жорж. А помнишь, в прошлом году какой-то чудак наехал? Лохматый, нечесаный, сюртук в пуху, сапоги нечищеные, шампанское пополам с квасом пил.Бумажника не носил, ассигнации свертывал в комок да по разным карманам рассовывал. Карты в руках держать не умел; а обобрал всех здесь. После я его видел в Петербурге в Ливадии: раздушенный, завитой, всех опереточных артистов знает, шансонетки не хуже их поет.
Пьер. Да, бывают художники. Вот Василий. Позовем его да расспросим хорошенько. (Громко.) Василий!
Входит Василий.
Василий. Что угодно-с?
Пьер. Ты Лотохина знаешь?
Василий. Как же не знать-с. Коли они мой барин, настоящий, природный, а не то чтоб… это, однако, довольно для меня удивительно, чтобы не знать, коли я сызмальства был их слуга.
Жорж. Богат он?
Василий (махнув рукой). Ну, что уж! Может, одних вотчин у них в пяти губерниях… и там всего прочего… Про это что ж! Уж всем известно.
Пьер. Да… ну, а зачем он сюда приехал?
Василий. Именье покупают.
Жорж. Зачем ему? У него и так много.
Василий. Они не с тем, чтоб… а как, собственно, у сродственницы.
Пьер. У какой сродственницы? Кто она?
Василий. Уж это я не могу знать-с. Потому как… изволите видеть, я с ихним камардином, с Акимычем говорил… (Таинственно.) Они в отель-Париже стоят, три нумера занимают… можете судить… «Мы, говорит, именье покупать, только, говорит, мы не за барышом гонимся, а по родственному расположению».
Пьер. В карты он играет?
Василий. Этому они не подвержены, а обыкновенно, как господа, когда со временем, для компании, отчего же… это они могут… Потому, выиграть ли, проиграть ли, это им какой расчет! А чтоб гостям удовольствие… Ну, обнаковенно, как завсегда в хороших домах.
Жорж. Давно он приехал?
Василий. Да как вам доложить! Дня четыре будет-с, а пожалуй и всех пять. Только они сродственницу свою еще не видали; в именье ездили, осматривать; а вчера приехали обратно.