Красавчик
Шрифт:
– У меня и в мыслях не было причинить тебе боль, – сказала Кэтлин. Голос ее дрожал. – Прости меня, если я тебя обидела!
Извинение положило конец неприятному разговору, но Дэниелу лучше не стало. Он повернулся и пошел к выходу. Ему очень хотелось оглянуться, но мешала гордость. Однажды Кэтлин уже входила в его жизнь, и он успешно забыл ее. Забудет и теперь. Только на то, чтобы воспоминания о ней изгладились из его памяти, на сей раз понадобится больше времени.
– Ты выглядишь не лучшим образом, – проворчал
Дэниел отставил в сторону пустую кружку. Потом откупорил новую бутылку «Гиннесса» и отхлебнул большой глоток прямо из горлышка. Если он как следует напьется, боль притупится. А если ему удастся забыться, может быть, он позабудет Кэтлин О'Доннелл и их короткий, но яркий роман.
– Ну-ка, признавайся. – Тимоти присел рядом. – Небось, свалял дурака с бабой?
Отец был последним, с кем Дэниел Лири хотел бы обсуждать свои личные дела. Не нужны ему постоянные укоры и торжествующее «Я же тебе говорил!» по любому поводу.
– Да нет, па, все у меня нормально. Переживаю за своих ребят.
– За тех парней, которые поранились на пожаре? Как они там, кстати?
– Лучше, – сказал Дэниел. – Финн через несколько дней выпишется из больницы, а Рейли уже завтра поедет домой. Скоро оба смогут вернуться на работу. – Он взял кружку с пивом и вышел из-за стойки. – Пойду посмотрю, чем там Тим занимается, – бросил он.
Брат сидел в кабинке рядом со стойкой. По всему столику разбросаны бумаги, рядом с ними недоеденная порция ирландского рагу.
– Я не помешаю? – спросил Дэниел.
Тим поднял глаза и отодвинул бумаги в сторону.
– Конечно, нет! Я не знал, что ты здесь. Когда ты пришел?
– Несколько минут назад.
– Я слышал о пожаре. – Тим подозрительно смотрел на брата. – Кое-кто из твоих ребят заглянул сюда по пути домой. Они сказали, ты уехал из больницы вместе с Кэтлин. Так что ты здесь делаешь?
– Собственно говоря, мне нужно пиво. Целая бочка пива. Надеюсь напиться так, чтобы не держаться в вертикальном положении. А ты что здесь делаешь? – Дэниел указал на стопку листов бумаги.
– Пишу статью для журнала «Нэшнл джиогрэфик». О путешествии по Амазонке, куда я ездил прошлой весной. Вот собрал материалы для книги. – Тим безуспешно пытался сложить в стопку беспорядочно разбросанные листы. – Мне нужен помощник. Столько материалов нужно собрать воедино, а почти все записано на маленьких клочках или обрывках бумаги. Интервью на ресторанных салфетках, номера телефонов на коробках спичек... Надо как-то организоваться, иначе я никогда не напишу книгу... – Тим осекся. – Ты меня слушаешь?
Дэниел поднял голову и кивнул.
– Да. Маленькие клочки бумаги. Это проблема.
Тим расплылся в улыбке.
– Ты что, поругался с Кэтлин?
У Дэниела не было никакого желания посвящать кого бы то ни
– Да нет, мы не поругались. Просто все кончено. – Он покачал головой и отхлебнул еще пива. – Не знаю, что на меня вообще нашло. Навоображал невесть чего. Никогда я не вступал в долгосрочные отношения. Так с какой же стати начинать сейчас?
– С такой стати, что ты ее любишь, глупыш! Это видно по твоему лицу.
– Что, у меня это на лице написано?
– Твоим братьям, по крайней мере, все про тебя ясно. Остальным, наверное, по твоему виду кажется, что тебя мучают запоры или что тебе трусы жмут.
– Она составила план, как завоевать меня, а потом бросить. И все только потому, что я, как она думала, выставил ее на посмешище в школе!
– Знаю. Майк рассказал мне.
Дэниел широко открыл рот от удивления.
– Что-о?! Моя личная жизнь широко обсуждается в нашем баре?
– Да, наверное. Больше-то говорить не о чем. Разве что обсуждать предстоящую свадьбу Майка, но, знаешь, я уже сыт по горло. Не ожидал от него, что он так меня достанет своим интересом к скатертям и сервизам. Бедняга совсем свихнулся. Как считаешь, может, сводить его к врачу?
– Ничего он не свихнулся, – сказал Дэниел. – Я его прекрасно понимаю. Легко увлечься скатертями и всякой такой ерундой, если твоя любимая взволнована по этому поводу. Когда Кэтлин рассказывала о своей кофейне, я, бывало, целый вечер мог слушать, как она толкует про французский или итальянский способ поджаривания зерен и про то, как важно нагреть молоко до нужной температуры. Когда она говорит о своем деле, у нее лицо светится изнутри, и она кажется еще красивее, чем обычно.
– Господи, да ты и впрямь влюбился! – Тим откинулся на спинку кресла и недоверчиво уставился на брата.
– Да, и вот что самое удивительное! Не знаю, что делать – плакать, смеяться или сплясать прямо посередине бара джигу. Она хотела, чтобы я влюбился в нее, я и влюбился. Я люблю ее и ничего не могу с собой поделать. Я признался ей в своих чувствах, но она мне, разумеется, не верит, потому что я Дэниел Лири, который не способен на любовь. Ее послушать, так я просто не в состоянии испытывать какие-либо человеческие чувства.
– Да, братец, понимаю, нелегко тебе сейчас, – сказал Тим. – Видимо, вы с Майком прокладываете новый путь.
– Не смотри на меня так! Будет и на нашей улице праздник, и даже, возможно, скорее чем ты думаешь! – предупредил Дэниел. – Майк невольно, сам того не желая, начал новую семейную традицию. Но он доказал, что отцовские сказочки о Храбрых Лири просто чушь. И рано или поздно тебе самому захочется найти свою половинку, раз это получилось у Майка. И чуть не получилось у меня...
– Чуть не получилось?