Красавчик
Шрифт:
— Да, я знаю, — выдавливает она. — Мои родители познакомились на домашнем предпросмотре этого фильма. Они ждали мальчика, но так как бабушка уже вышила все мои детские одеяльца... — она пожимает плечами, как будто ей скучно, но я не упускаю из вида напряжение в ее изящных плечах. Она в бешенстве.
— И они на самом деле назвали тебя в честь персонажа «Балбесов»? — с ужасом спрашивает Декс.
— Да, — говорит она страдальчески и напряженно.
Я разрываюсь между тем, чтобы решить, нравятся мне ее родители или они просто чокнутые. С
Ролондо бормочет себе под нос что-то о сумасшедших белых людях, и явно недостаточно тихо, потому что мисс Честер внезапно разворачивается и шагает в студию своими длинными ногами.
Мы переглядываемся и следуем за ней.
Лофт занимает половину этажа здания. Это огромное открытое пространство со стенами из голого старого кирпича, изношенными дощатыми полами и промышленными черными сетками окон.
Здесь есть жилая зона с массивными коричневыми кожаными диванами и одним из тех кофейных столиков, которые сделаны из грубого дерева. Старый, фермерский обеденный стол расположен напротив полностью укомплектованной кухни.
Это место напоминает мне о моем жилище, и у меня появляется странное чувство возвращения домой. Некоторым парням плевать, где жить, главное наличие огромного телевизора и удобного дивана. Но это не про меня. Наши дома — это наши убежища, и Бог свидетель мы редко проводим время дома, и именно поэтому это должно быть место, которым бы мы наслаждались.
Чесс останавливается возле большого круглого стола у стены с книжными шкафами, заполненными книгами, безделушками и старыми камерами. Стол завален футбольным обмундированием: щитки, футбольные мячи, шлемы нашей команды, наколенники и скотч.
Я полагаю, мы должны переодеться, только я не вижу формы. Мои внутренности скручивает, и заднюю часть шеи начинает покалывать, как это бывает, когда тебя вот-вот удалят с поля.
Тощий парень с густой бородой выскакивает из ванной. Он одет в мягкую фетровую желтую шляпу и лаймово-зеленый костюм скинни в коричневую полоску. Для NOLA его вид вполне уместен. Странным образом, это заставляет меня немного расслабиться.
— Я — Джеймс. Помощник Чесс. Извините за задержку. Мы курили на балконе, — он улыбается, и его взгляд медленно-медленно скользит по Джейку. Джейк хмурится в явном замешательстве, как будто не уверен в причине внимания. — Ну, или я курил. Чесс просто составляла мне компанию.
Чесс поднимает большую камеру.
— Им не нужны подробности, Джеймс, — она не оборачивается, проверяя свое оборудование. — Комната для переодевания слева. Раздевайтесь, и Джеймс намажет вас маслом.
Весь воздух высасывает из комнаты, и я слышу характерный треск в ушах. Мои парни тоже напряглись, их глаза расширились от явного шока.
— Намажет маслом? — я едва могу произнести слова сквозь стиснутые зубы. Это просто чертовски замечательно. PR-менеджер ничего не упоминал о раздевании.
— Ты нас разыгрываешь?
Выражение
— Когда я решаю с кем-то поиграть, то он об этом знает, мистер Мэннус.
Готов спорить, так и есть. Я не удивлюсь, если она оставляет следы своих когтей на яйцах бедняжек. Мои собственные яйца напрягаются в сочувствии.
Джейк, у которого всегда отсутствовало чувство самосохранения, смеется.
— Мне нравится эта цыпочка.
Зеленые глаза вспыхивают под осуждающе нахмуренными бровями.
— Я не цыпочка, мистер Райдер. Я женщина.
Ролондо издает тихий насмешливый смешок, и Декс толкает его локтем в бок, чтобы он заткнулся.
— Я просто делаю свою работу, — добавляет она с таким пренебрежением, что я не могу промолчать.
— Дай угадаю, — протягиваю я. — Все еще одержима поиском Одноглазого Вилли .
Джейк задыхается от смеха, а Декс проводит рукой по бороде, явно скрывая улыбку.
— Мужик, — бормочет Ролондо. — Что ты творишь.
Уверен, что знаю. Предупреждающая дрожь пробегает по моему позвоночнику, но я слишком раздражен, чтобы прислушаться. Мы игроки в футбол и сейчас должны раздеться, как хорошие маленькие мальчики? Я так не думаю.
Чесс медленно идет ко мне. Я много раз сталкивался с требовательными и грубыми тренерами, и даже они смотрели на меня с меньшим напором. Они никогда не заставляли мой пульс учащаться. Это нервирует, но, черт меня подери, если я покажу это. Я опускаю руки на бедра и жду неизбежного взрыва.
Девушка останавливается передо мной достаточно близко, чтобы я уловил слабый запах солнца и земли, как будто она сидела в саду под солнечными лучами. Наши взгляды удерживают друг друга. Я жду, что она набросится на меня и может быть она так и сделает. Ее губы раскрываются, как будто ей нужно сделать вдох, но она молчит. Просто стоит и смотрит на меня, словно примерзла на месте.
Заряд проходит через комнату и между нами, и я не знаю, что, черт возьми, происходит. Мой фокус сужается только до нее, больше ничего. Я чувствую, как ее тело излучает тепло, и оно сталкивается с моим так, словно она приложила руку к моему прессу. Ощущение настолько сильное, что мои яйца подтягиваются, а член увеличивается и твердеет.
Какого хрена на самом деле?
Я не могу двинуться. Все мои умственные способности ушли на юг, чтобы получать приказы от вставшего члена. И он настаивает на том, что нам надо стать ближе. Он хочет официального знакомства.
Нет, нет, нет. Этого не случится.
Я глубоко вздыхаю, и мой мозг еще сильнее окутывает ее ароматом. У меня серьезные проблемы.
Я почти благодарен, когда девушка наконец заговаривает, но ее соблазнительный голос совсем не помогает решению моей проблемы.
— Давайте начистоту, мистер Мэннус. Вы сейчас в моем доме. У нас есть работа. Я сделаю свою часть, а вы свою, — её тёмные глаза ищут мои. – Можешь сколько угодно сыпать тут своими дерьмовыми шутками, они тебя не спасут.