Красавчик Хиро
Шрифт:
О чём я и сказал Алисе, когда мы оттуда вышли. В ответ получил целую лекцию, что я ничего не понимаю в настоящих шутках. И обещание сводить меня в настоящий театр, а не то посмешище, которое из него сотворили в "Токио Глобусе", с экранами и вращающимся залом.
Так что вид закрытого “Хозуки” расстроил Алису куда меньше, чем я ожидал. Она постояла возле безликого фасада, хмыкнула, и затащила меня в переулок к мусорному баку.
— А помнишь, как мы тут впервые встретились? — спросила она, скармливая монетки
— Конечно помню. Всего две недели прошло. Ты ещё обозвала меня слепым.
— А ты заставил меня извиняться!
— А ты меня — бесплатно работать!
— А ты меня отшил, когда я тебя домой позвала!
— И ты всё равно своего добилась, в итоге.
Мы рассмеялись.
— Удивительно, насколько одна встреча всё может поменять, правда? — сказала Алиса, подойдя ко мне вплотную. — А ещё ты поцеловал меня здесь в первый раз.
Ну, теперь-то чего бояться. Я обнял Алису и повторил.
Из переулка нас прогнал заглянувший в него подозрительный тип.
— Простите, молодая госпожа, не признал вас, — извинился он, когда мы, раскрасневшиеся от того что нас застали врасплох, прошли мимо него на центральную улицу. — Думал алкоголики опять вместо туалета сюда отправились.
— Всё в порядке, господин Амагути, — Алиса уже на улице развернулась и поклонилась в ответ, — передавайте привет жене.
— Передам, — кивнул якудза, — конечно передам. Простите, господин Ито...
— Да? — я напрягся. Что ему от меня нужно?
— Вас какой-то человечек ищет по всему Кабуки-тё. Подозрительный такой человечек. Вы уж будьте аккуратнее, пожалуйста.
Кому ещё я понадобился?
Но что за человечек меня ищет, господин Амагути не сказал. Слухи такие ходят просто, вот и всё. Ну, и на этом спасибо.
— Ну что, теперь-то домой? — спросил я Алису. — Тебе всё равно, а мне завтра ещё работать.
— Бросай свою работу! У тебя теперь есть я! — девушка повисла у меня на шее, едва не уронив.
— Красивая, безработная и бездомная женщина, которая живёт в моей квартире и ест мою еду, — я обнял Алису и закружил её, сколько хватило сил.
То есть два оборота. После чего поставил надувшуюся девушку на асфальт и сам схватился за неё, чтобы не упасть.
— Квартиру тебе моя мама подарила! И еду я тоже могу покупать, дурак Хиро.
— Не обижайся. Я пошутил. Но работать мне всё равно надо. Да и тебе тоже без дела сидеть быстро надоест. Так что пойдём уже. Завтра будет новый замечательный день.
Ушли мы недалеко. Через несколько шагов нас окликнул голос. Знакомый мне голос.
— Эй, Онода! Онода Хиро!
Я обернулся. Ко мне быстрым шагом приближался мой старый знакомый семпай, Оокуда, уехавший недавно "ухаживать за родителями". Я и узнал-то его только по голосу — морда лица у него была перебинтована.
Оокуда достал из кармана бутылку,
— Семья Накулдзима передаёт тебе привет!
Оокуда плеснул в меня жидкостью из бутылки.
Если бы я был один, можно было бы увернуться, или хотя бы отвернуться. Но у меня за спиной была Алиса, и последнее, чего я хотел, чтобы эта жидкость, чем бы она ни была, попала на неё.
Так что единственное, что я успел сделать — закрыться плечом. И прыгнуть на Оокуду, выбивая бутылку у него из рук.
Весовые категории у нас были разные. Так что я просто врезался в противника, и упал на асфальт рядом с ним. Левое ухо, и кожу, на которую попала жидкость, стало немилосердно щипать. Позади кричала Алиса, и я от всей души надеялся, что не от боли. Потому что от боли стал кричать я.
Сколько-то я ещё успел стереть снятой одеждой, и смыть газировкой, которой поделился добросердечный прохожий. Успел даже насладиться зрелищем того, как Оокуду ловит и валит на дорогу подоспевший господин Амагути. А потом всё исчезло, утонув в адской боли растворяемой плоти.
На крики Алисы пришёл патруль. Женщина-полицейская промыла мне ожоги, и вызвала скорую. На которой меня, в сопровождении Алисы, отвезли, по иронии, в тот самый медцентр, который я видел из окна своей квартиры. По пути добрый врач вколол мне обезболивающее, и я провалился в сон без сновидений.
Пока я валялся в больнице, под капельницей с обезболивающим, и замотанной бинтами головой и рукой (просочилась кислота сквозь ткань всё-таки), ко мне устроили целое паломничество все мои знакомые. Я и подумать не мог, что их у меня так много. Ну и зря я, конечно, в блоге написал, что попал в больницу.
Первым примчался мой дорогой брат Рю. Долго сидел рядом со мной, молча. Потом сказал, что “живой, и хорошо”. И ушёл ругаться с врачами. Не знаю, что он там с ними обсуждал, и что ему это стоило. Но на следующий день ко мне пришла делегация с планом операций, которые, конечно, не вернут мне былую модельную внешность, но избавят от большей части шрамов.
Пришла делегация из “Золотого Павлина”. Господин Яма с целым мешком фруктов. Миги, Дали и Юдзи, просто за компанию. Мы с ними отлично провели время, перетирая кости коллегам и осуждая негодяя Оокуду. Особенно переживал господин Яма. И успокоился он только тогда, когда я сказал, что врачи обещают меня починить, и буду я как новенький. Фрукты пришлось раздавать через медсестёр всему этажу.
Зашла госпожа Такеути, самая первая моя клиентка. Принесла завёрнутый в красивый бумажный кубик апельсин. Передала его как привет от Люсиль из Ниццы. Посочувствовала, рассказала историю из своей практики про то, как её айдола облили зелёнкой перед концертом. Попрощалась, и посоветовала съесть апельсин как можно скорее.