Кракле

Карент Оливия

— Нет!!! — громко воскликнула она, не дослушав. Ванда по его виду догадалась о том, что он собирается сказать сейчас.

Алек упрямо качнул головой и твердо завершил:

— А значит, наши отношения с этой минуты прекращаются. Пожалуйста, позволь мне встать. Я провожу тебя.

Она поднялась с постели, растерянно посмотрела на Алека, одевающего халат, и возмущенно запротестовала:

— Но Алек!.. Так не расстаются нормальные люди! Что за глупость! Нам было так хорошо вместе! Из-за такой пустяковой причины, как мой незапланированный визит, окончательно прерывать отношения!.. Господи!

Я ничего не понимаю! Ты — одинокий мужчина. Алек, откуда такая тяга к какой-то немыслимой по нынешним временам благопристойности? Опомнись! Вспомни, в каком веке ты живешь! Ей— Богу, это даже смешно! Заниматься любовью с женщиной, а потом вдруг из-за какого-то малозначительного пустяка начинать изображать ангела с крылышками!

— Ванда, я никого не изображаю. И изображать не собираюсь. Я такой, какой есть. И занимались мы не «любовью», а сексом. Потому что любовью «заниматься» нельзя, — размеренным ледяным тоном произнес Алек, завязывая пояс халата. — Понимаешь, Ванда, о чем я? Можно заниматься сексом и можно любить. ЛЮБИТЬ! — подчеркнуто, по буквам, повторил он. — В нашем случае об этом не было и речи. Я благодарен тебе за все, что было между нами. Но ты совершила ошибку, Ванда. Не выполнила мое требование. Значит, доверять я тебе не могу. Поэтому, повторяю, с этой минуты наши отношения прекращаются. Пойдем, я провожу тебя.

— Хм— м!.. — презрительно выдохнула та и, резко развернувшись, направилась к выходу.

Алек распахнул дверь и, пропустив Ванду вперед, вышел вслед за ней. Едва он шагнул через порог, как внизу появилась Лора в сопровождении Баррета.

Брови Лоры высоко взлетели вверх, когда она заметила на площадке второго этажа господина Редфорда в халате и какую-то красивую девушку. Лора на мгновение замерла, затем, быстро справившись с собой, вежливо произнесла:

— Доброе утро.

— Доброе утро, Лора. Здравствуйте! — услышала она в ответ и вместе с Барретом проводила взглядом спустившегося по лестнице хозяина и его гостью, с которой тот коротко попрощался и самолично запер дверь.

После этого Алек медленно подошел к Лоре, сунул руки в карманы халата, помолчал какое-то время, потом вдруг зачем-то сказал:

— Это… одна моя… знакомая…

Лора равнодушно повела плечом и, донельзя удивленная тем, что господин Редфорд решил, непонятно почему, что-то объяснять ей, тихо произнесла:

— Да… Конечно… — и внезапно, прямо посмотрев в его глаза, едко заметила: — Вы напрасно придирались ко мне, господин Редфорд. Как оказалось, у вас не менее… если не более!.. общительный характер, чем у меня!

— Видите ли, Лора… — Алек ответил на ее взгляд внимательным задумчивым взглядом своих темных глаз. — Я не настолько уж и общителен, как вы только что заключили. Вы заблуждаетесь, Лора, на мой счет. В особенности, делая свои выводы, основываясь на единственном факте. Теперешнем. Он обманчив, Лора. Поэтому и заключение ваше — ошибочно.

— Да какая разница! — усмехнулась Лора. — Мне это безразлично, господин Редфорд. Я всего лишь хотела своим замечанием хотя бы немного оправдать себя в ваших глазах. И избавить в дальнейшем себя от упреков и придирок с вашей стороны по поводу моей сверхъестественной коммуникабельности. Я добивалась только этого. А выводы…

какая разница, по какому поводу!.. человек вправе делать такие, какие сочтет нужным. О моих вы судить не можете, поскольку публично я их не высказывала. И можете не сомневаться! Не выскажу! Нигде и никогда! — она помолчала и уже более сдержанно, официальным тоном, спросила:

— Господин Редфорд, нам необходимо согласовать меню на сегодняшний день. Мне подождать вашего вызова? Или вы сами зайдете на кухню?

— Я зайду к вам сам, Лора.

Алек окинул ее изучающим взглядом и быстро ушел. Баррет посмотрел ему вслед, затем повернулся к Лоре и возмущенно проворчал:

— Вот ведь принесла нелегкая эту посетительницу! Ворвалась! Разбудила хозяина! Испортила ему настроение! Теперь он весь выходной будет мрачный да недовольный ходить. Ну что ты будешь делать!..

Лора молчала, думая о чем-то своем. Но все-таки кое-что из гневной речи Баррета она уловила и против собственной воли уточнила:

— Так эта девушка утром пришла?

— Ну да. Полчаса назад, — подтвердил Баррет. — Ворвалась в спальню! Разругалась с хозяином!.. Эх! Не задался день!.. Ну что ты будешь делать!..

Продолжая ворчать, Баррет неторопливо отправился к себе, а Лора поспешила на кухню. Там, медленно оглядевшись вокруг, Лора пожала плечами и с усмешкой, вслух, сказала самой себе:

— Это ничего не значит. Мне все равно. Аб-со-лют-но!!!

И в общем-то, это было правдой.

Вскоре господин Редфорд надолго уехал, и Лора, в результате, получила отпуск.

5

Алек нетерпеливо смотрел в окно лимузина, плавно движущегося по дороге. Желание скорее попасть домой после почти двухнедельного отсутствия возросло за последние дни до непомерных размеров. Внутреннее, как правило, сдержанное и бесстрастное самоощущение Алека теперь граничило с какой-то болезненной пронзительной ностальгией. Если бы злополучную командировку пришлось продлить еще хотя бы на один-единственный день, Алек, наверное, не выдержал и, плюнув на все дела и проблемы, сел в самолет и улетел домой.

И вот теперь, когда до желанной цели оставалось ехать всего лишь несколько минут, Алек вдруг начал нервничать, беспрестанно бросая взгляд на мелькавшие за окном автомобили, здания, беспорядочно снующих людей, яркие витрины магазинов и кафе…

Как только лимузин затормозил около особняка, Алек быстро выбрался из машины и устремился ко входу.

Баррет, очевидно, ждал возвращения хозяина и незамедлительно широко распахнул дверь.

— С приездом, господин Редфорд! — благожелательно поприветствовал он Алека, пропуская его в холл.

— Спасибо, Баррет. У вас все в порядке?

— Все хорошо. Все благополучно, слава Богу, — степенно произнес дворецкий и добавил: — А мы рассчитывали, что вы прибудете несколько позже.

Алек собирался что-то сказать, но в этот момент неожиданно зазвучала хорошо знакомая мелодия, исполняемая симфоническим оркестром, а затем вступил сильный женский голос необычайно красивого тембра с великолепным природным вибрато. Чувственно и проникновенно певица исполняла знаменитую каватину «Casta diva» из оперы Беллини «Норма».