Кракен

Мьевиль Чайна

— Очки не трожь. Если все это время он был рядом и ничего никому не сказал, то… что изменилось теперь? Ты отлучен и никому не можешь сказать, что он все еще жив. Ты скрываешься, как и он.

— Нам надо…

Дейн не был настоящим изгоем. Дважды, трижды он ссылался на своих коллег из числа кракенистов. «Было время, когда Бен занимался тем же, что и я… — говорил он. — Был там один чудик, и мы с ним…» Так или иначе, больше они не были вместе. Билли видел здоровяков на службе — среди кракенистов имелись крепкие ребята.

Но существовала разница между набожным богатырем и не понесшим наказания наемным убийцей. Дейн не был стар, но пожил достаточно, чтобы заниматься этим многие годы, а все названные им товарищи принадлежали к прошлому. Что-то случилось с церковью в то время, думал Билли. Упадок? Нельзя изгнать себя из ниоткуда.

Выходили ли тевтические агенты в отставку? Умирали — это конечно. Круг неприсоединившихся коллег вроде Вати и Джейсона, у которых Дейн искал помощи, полудрузей, полуприятелей, — никто из них не разделял спрутопоклонничества, той абсурдной веры, что двигала Дейном. Последний рыцарь спрута, он был одинок. Это открытие связи с другой, реальной силой, с которой его соединяли история и преданность, с силой, внезапно и непредвиденно воскресшей, загнало его в ловушку. Билли оставалось лишь проявлять некоторую осторожность.

На место рандеву они прибыли рано. Это была заправочная станция, закрытая, заколоченная досками, на треугольнике земли между спальными кварталами и дышащими на ладан текстильными фабриками. Колонки исчезли; сквозь бетон, исполосованный шинами, проросла трава.

— Держись ближе, — сказал Дейн.

Над ними нависала эстакада, и, должно быть, их было видно из верхних окон ближайших домов. Билли двигался, как посоветовал Дейн: не скрываясь, будто занимался самым обычным делом. Таков способ маскировки в подобных местах.

Возле угла участка, за останками двигателей, пролегал проход к задним улочкам — поверх низкой стены.

— Для нас это путь отсюда, но для других — путь сюда, так что следи за ним, — велел Дейн. — Будь готов помчаться как ошпаренный.

Свет померк. Дейн не пытался стать невидимым, но выжидал, пока накопится критическая масса темноты, чтобы вынуть свой гарпунный пистолет. Он держал его в опущенной руке. Когда небо стало наконец однородным, темно-серым, сквозь щель в заборе пролезла какая-то женщина и направилась к ним.

— Дейн, — сказала она.

Ей было за сорок; седеющие волосы она зачесывала наверх. Дорогое пальто, юбка, серебряные украшения. Кожаный чемоданчик в руке.

— Это она, Бёрн. — Дейн говорил напористым шепотом. — Та самая, что пришла работать на Гриза, когда тот заболел. Очень любила его. Я не видел ее с тех пор, как он умер.

Дейн нацелил на нее пистолет, держа его у бедра.

— Стойте на месте, — сказал он; женщина уставилась на оружие, не сулившее ничего хорошего. — Оставайтесь там, мисс Бёрн.

В забросанном обломками закутке

несколько секунд все молчали. На расстоянии где-то в полмили послышался гудок поезда, и Билли невольно вспомнил об эффекте Доплера.

— Прошу прощения — я слегка нервничаю, — проговорил наконец Дейн. — Немного пугаюсь в последнее время, кое-какие проблемы…

— Сочувствую, — сказала женщина. — Мы слышали, у тебя разногласия с конгрегацией.

— Верно. Да. Спасибо. Спасибо за это. Давно не виделись. Я немного воспрянул, когда ваш босс прислал мне записку.

— Смерть не та, что была раньше, — сказала Бёрн. Она выглядела просто шикарно.

— Так, так, так. Ладно, вы все понимаете, верно? Мы оба знаем, что вы его не возвращали. Со всем уважением: я уверен, что вы хороши в своем деле, но… Этого не можете даже вы или Гризамент. Где он? Не обижайтесь, но я ведь пришел повидаться не с вами.

— Да и он хочет увидеть не столько тебя, Дейн Парнелл, хотя дело имеет отношение к твоему богу…

И женщина указала на Билли.

«Так я и знал», — подумал Билли и не смог понять, откуда явилась эта мысль или что она означает. Он ничего такого не ожидал. Воцарилось молчание. Билли вглядывался в окрестности, в силуэты, проступавшие на фоне блеклых небес.

— Чего хочет ваш хозяин? — спросил Дейн. — Где он? Где он был последние бог знает сколько лет?

— Мы слышали, что Тату пустил по вашему следу всех охотников за головами отсюда до Глазго, пообещав кругленькую сумму, — сказала Бёрн. — Твоя церковь хочет твоей смерти. А если этого мало, то на хвосте у вас еще Госс и Сабби.

— Мы популярны, да. Куда он подевался?

— Послушай, после того дела с Тату все оказалось не так просто, как мы рассчитывали. Не то чтобы не было возможности вернуться. Ему пришлось… Возникли проблемы. А когда стало понятно, что Тату по-прежнему охотится за ним — а это была оплошность, следовало просто убить его, это нам урок, нечего изощряться с местью, — Гризаменту понадобилось… некоторое время. И пространство. Чтобы излечиться. Имей в виду, Дейн: никто не знает, что он жив. Подумай о том, какое это преимущество. Вы чувствовали все это. — Она кивнула на небо. — Заметили, что дела идут не так, как надо. С тех пор, как украли твоего бога. Мистер Харроу, вы были там, в Центре. Это ведь вы обнаружили пропажу. И это не просто так.

Что, опять стекольный скрежет?

— Тату охотится за твоим богом, Дейн Парнелл. Он приближается. Послушай меня. — Голос ее впервые зазвучал настойчиво. — Как ты думаешь, почему последние годы ты ничего не слышал о Гризаменте? Ты сам так сказал. Насколько известно Лондону, он мертв. Это ставит нас в выгодное положение. Никому ничего не говори, иначе оно перестанет быть выгодным. Мы оба знаем, что Тату не должен заполучить кракена.

— А где кракен? — спросил Билли.