Крах

Антонов Борис Иванович

– Так жалко ведь колбасу выкидывать?

– Если жалко, сюда складывайте, – вытаскивая из-за пазухи шинели вещь-мешок, неожиданно сказал сержант. – Все, что в мешок не положите, отберут, – напомнил он. За несколько минут вещь-мешок забили продуктами так, что сержант с трудом смог его завязать.

– А когда нам это вернут? – задал вопрос переживающий за колбасу новобранец.

– Никогда.

– А зачем тогда в мешок складывали? – не унимался он.

– Это «дедушкам» на ужин. Вам не положено, – ответил сержант.

«Не

положено», – отметил для себя Валя новое словосочетание. Про дедовщину он, конечно, слышал. Отслужившие друзья и знакомые много рассказывали об этом явлении в Советской Армии. В основном, это были страшилки про то, как «молодых» бьют и отбирают все, начиная с денег и заканчивая вещами. Как себя вести, столкнувшись с этим, Валентин еще не решил, полагая действовать по обстановке. Фраза, брошенная сержантом, подсказывала, что «не положено» теперь Валентин будет слышать часто. Ехали минут сорок. Сначала часто останавливались на светофорах, потом поехали быстрее и практически без остановок. Вскоре остановились, и сержант с помощью одного из новобранцев закинул наверх тент. У борта машины стоял солдат с васильковыми погонами.

– Привет, – поздоровался он по-граждански с сержантом. – На, спрячь, – протянул ему мешок старший по званию. – Сейчас разгрузимся, пришлю кого-нибудь.

Машина дернула вперед, и сержант чуть не выпал через невысокий борт «шестьдесят шестого». Две минуты ехали по лесу, сквозь деревья были видны строения, больше похожие на склады или гаражи. Остановились возле одноэтажного здания. Сержант, не дожидаясь, выпрыгнул через борт, подошедший водитель с лычками ефрейтора открыл замки борта и откинул его вниз.

– На выход! – скомандовал сержант.

Оглядываясь, новобранцы выпрыгивали из машины. Вокруг был лес. Одноэтажное здание оказалось баней, напротив нее между сосен стояла большая армейская палатка

– Туда пошли, – махнув в сторону нее, распорядился сержант. В палатке был полумрак, у дальней стены располагался стол, по краям палатки стояли табуреты. Прямо на столе сидел высокий кремлевец в звании старшины и от скуки болтал ногами. Дождавшись, когда все сгрудились посредине, он, улыбнувшись, раскинул руки.

– Садитесь. Добро пожаловать в Отдельный орденов Красного знамени и Октябрьской революции Краснознаменный Кремлевский полк! – радостно поприветствовал он новобранцев, когда все разместились на табуретах. – Сейчас слушаем и запоминаем, – сразу перешел он к делу. – Вещи оставляем в углу. – Ткнул пальцем в сторону старшина. – По десять человек идем в баню, вход прямо напротив палатки. Помывшись и переодевшись, возвращаемся обратно в палатку. Вопросы? Нет вопросов. Тогда ты, – указал он на крайнего справа новобранца, – бери табуретку, садись посредине.

Будущий боец молча сел.

– Каптер! – громко крикнул старшина. В палатку зашел невысокий рядовой в хромовых сапогах. – Начинай, – кивнул старшина на новобранца.

Каптер, достав из кармана галифе машинку, размотав провод, подключил его к длиной переноске. Напевая. «Крашу, крашу я заборы», он с видимым удовольствием начал состригать волосы с головы новобранца под ноль.

– Следующий, – громко сказал он, закончив.

– Ты, – указал старшина на очередного, с правой стороны. Алгоритм был понятен, дальше все происходило без команд. Когда остриженных набралось десять человек, старшина скомандовал:

– Первые десять – на выход мыться!

Валентин оказался в третьей десятке вместе с Литвиным. Когда процесс стрижки подходил к концу, в палатку начали возвращаться уже переодетые в форму солдаты. Первого из них старшина назначил старшим.

– Когда все придут, никого не выпускать, – поставил он задачу. – Я скоро.

Третья десятка отправилась в баню.

В большом предбаннике стояли два стола, за каждым сидело по два сержанта. Слева от входа, перегородив угол, находилась ширма. Дождавшись, когда за последним закроется дверь, один из сержантов начал:

– Раздеваемся. Если вещи домой отправлять не будете, то кидайте их за ширму. Потом к столу, – хлопнул он ладонью по крышке. – Если вещи отправлять будете, то с вещами туда, – указал на второй стол сержант.

Валентин разделся и, не раздумывая, перебросил всю одежду через ширму. Сергей сделал то же самое. Подошли к первому столу.

– Фамилия. Имя. Отчество, – не поднимая головы, спросил сержант у Сергея.

– Литвин Сергей Николаевич.

– Следующий, – через несколько секунд позвал сержант Валентина.

– Подождите! – вдруг, уставившись в ведомость, сказал Сергей.

– Что? – поднял голову сержант.

– Не Литвинов, а Литвин, – показал на ошибку Сергей.

Сержант зачеркнул неправильную фамилию и рядом написал «Ли-Твин». Прочитав написанное, он удивленно посмотрел на Сергея:

– Китаец что ли?

– Русский, – оторопел тот.

– А это? – показал сержант ручкой на фамилию.

– Так без тире, просто Литвин, – поправил его Сергей.

– Следующий! – крикнул сержант, исправляя ошибку. – Нормально?

– Да.

– Иди в баню, – послал сержант несостоявшегося китайца.

Кусок мыла выдали при входе в душевую. Валя мылся долго, почему-то не хотелось выходить, за противоположной дверью, куда уходили помывшиеся, ждала новая жизнь. Она не пугала. А была неизвестна, интересна и пока абсолютно непонятна. Минуты, проведенные под потоком воды, были последними минутами всей его предыдущей жизни, с которой почему-то расхотелось расставаться. Валентин покинул душ последним. В комнате, в которой он оказался, стояли длинные лавки, сидя на которых новоиспеченные военные пытались мотать портянки. В противоположной от двери стене было окно, из которого торчал солдат без кителя, в одной нательной рубахе.