Крадущийся кот
Шрифт:
— Под раздраем вы имеете в виду обычный бардак, — она обвела рукой царивший вокруг рабочий беспорядок, садясь и с облегчением опуская на пол сумку, — или убийство?
— О, господи, — сказал он и сел.
Как большинство пиарщиков Михельсон обладал приятной, располагающей к себе внешностью, но сегодня его галстук выглядел так, будто его в последний раз аккуратно завязывали в прошлом году, а короткая стрижка темных волос явно была неоднократно взъерошена торопливыми пальцами. Он махнул рукой в сторону зеленых полос на экране своего компьютера:
— Пытаюсь выработать
Темпл взяла в руки лист, радуясь, что может сразу опереться на что-то определенное.
— Итак, понедельничное убийство случилось задолго до конкурса. Конкурс же на выходных?
— Понедельник — первый день, когда мы получаем утвержденное расписание выступлений, приступаем к репетициям и натаскиванию техперсонала. Мы так же загодя планируем освещение в прессе… Но тут мы получили больше, чем нам бы хотелось.
— Но пиар собственно номеров не требуется до последних трех дней — с пятницы по воскресенье?
— Точно. Мы успели привлечь внимание к конкурсу еще до того, как Бьюкенен начал работу.
— Могу себе представить, — пробормотала Темпл, перелистывая страницы с черно-белыми фотографиями участников конкурса: ошеломительный парад великолепных обнаженных тел обоего пола. — Довольно много выступающих. И разнообразных.
— Это когда-то начиналосьтак: девочки-стриптизерши собираются вместе и соревнуются. Но времена изменились. Теперь соревнования включают и конкурс мужчин-стриптизеров, а также кое-что совсем новенькое: например, конкурс любовных пар и состязания тех, кому за шестьдесят. Это последнее называется «За шестьдесят». Есть даже «Нежность и ярость» — для тех, кто работает с животными.
Темпл рассматривала фото, на котором длиннющая змея обвивала тело стриптизерши, принявшей анатомически немыслимую позу.
— А как на это смотрит Общество защиты животных? Брэд улыбнулся, впервые расслабившись, когда она помахала фотографией у него перед носом:
— Никаких проблем. Наши единственные противники — это обычная компания: религиозные фанатики и феминистки. Мы их любим. Вы же знаете: стоит только назвать что-то грехом — и все внимание публики этому обеспечено.
— Это уж точно. Просто Божий дар для мучеников пиара. А что насчет убийства, Брэд?
Он пожал плечами под бежевой рубашкой:
— Вам порядок знаком больше, чем мне, после того убийства на книжной ярмарке. Копы вертятся под ногами, всех допрашивают. Участники конкурса, конечно, в шоке. Все нервничают по поводу такого начала. Для этого бизнеса выиграть Сверкающие Стринги кое-что значит. Некоторые конкурсанты готовились несколько месяцев. Эти люди все готовы поставить на карту, чтобы поразить публику умопомрачительным выступлением.
— Ясно, — сказала Темпл. — Но все равно мне кажется, что ум самих стриптизерш несколько помрачен.
— Что, у вас все-таки проблемы с ними?
— Ну, назовите это снобизмом. Казалось бы, какая разница между полуголыми танцовщицами кабаре, одетыми в те же стринги и страусовые перья, и стриптизершами? Но почему же у меня такое чувство, что дразнящий налет сексуальности
Брэд внимательно изучал ее из-под упавшей на глаза пряди встрепанных волос:
— Вы собираетесь спрашивать про убийство? Темпл покачала головой:
— Только если они сами начнут говорить на эту тему. Это вообще не мое дело. Нам всем будет только лучше, когда оно останется позади.
— Надеюсь, вам удастся убедить в этом прессу. — Брэд сгреб бумаги на столе в стопку. — Убийство всполошило все медиа-агентства. Вот пресс-релизы, которые я настрогал еще до прибытия всех конкурсантов. Бьюкенен не успел ничего передать в газеты. Как его сердце, кстати?
— Как всегда, волосатое, — буркнула Темпл себе под нос прежде, чем ответить приличной фразой: — Думаю, он поправится. Выглядит неплохо.
Михельсон хохотнул, провожая ее до дверей:
— Полагаю, лучше, чем вы будете выглядеть к воскресенью. Неделька предстоит та еще… Когда доберетесь до зала приемов, спросите там Линди. Зал приемов рядом с «Султан палас».
— Знаю, — Темпл затолкала толстую пачку бумаг в свою безразмерную сумку и пошла по коридору. Все, как обычно.
Линди. Звучит легко, весело, отдает запахом мяты, как имя девочки-соседки.
— Привет, — сказала та, что отозвалась на это имя в зале для приемов. — Я координатор ПОПС, ассоциации стриптизеров.
— ПОПС? Как вам пришла в голову такая аббревиатура?
Линди состроила гримаску:
— Точно так же, как мы выполняем свою работу: выставляем титьки и задницу в качестве главных приманок. ПОПС означает — следите за заглавными! — Профессиональная организация профессиональных артистов стриптиза.
— Тогда должно было быть ПОПАС, — заметила Темпл. — Но кто бы спорил.
— Действительно. И я хочу сказать, что ПОПС очень рада, что именно вы будете с нами работать. Нам нравится, что вы раньше работали в театре «Гатри». Это добавит лоска нашим ежегодным конкурсам. Все это, — она обвела рукой зал, наполненный девушками в балетных трико, репетирующих номера с опорой, разными экзотическими предметами и просто так, используя только собственное тело, — и есть театр!
Линди выглядела как типичная стриптизерша, легкомысленная и холеная — стереотип, властвующий повсюду, от Нью-Йорка до самых глухих провинций. Большегрудая брюнетка с прокуренным голосом, упакованная в большую не по размеру серую толстовку с эмблемой сигарет «Виргиния Слим» и черные леггинсы со штрипками, спрятанными в белые кроссовки. Кроссовки были самые обычные, не брендовые, — по правде говоря, просто теннисные кеды. Руки, которыми она активно жестикулировала, — сильные, жилистые, с коротко постриженными ногтями без всякого маникюра.