Кожеед
Шрифт:
– Ориентир? – сказал он глухо.
– Вот ты зануда!
– Убью, - пообещал Свечников.
– Ладно… Новгородская область. Валдайский район…
– Дальше!
Кожеед посмотрел на него спокойным взглядом. Свечников сжал зубы, так, что побелели скулы. Они услышали жуткий скрип.
– А это мы узнаем в следующем раунде, - сказал Кожеед.
– Теперь мальчики.
Часть 2. Глава 24. Третий раунд. Игра в “Моржа”
Два дня назад. Заброшенная больница.
–
Кеша вскочил. Глаза у него были испуганные, голос дрожал, но Кеша не отступал. Свечников неторопливо пошел к нему, огибая по пути стол. Кеша не сводил с него глаз, но обратно не сел. Денис напрягся. “Надо как-то его усадить”, подумал он.
– Я имею право знать!! За что я умру… За что мы все умрем!
Кожеед внимательно посмотрел на него, словно в первый раз увидел, и почесал пальцами нос.
– А ведь поросеночек прав. Как ты считаешь, Свечников?
Полицейский остановился, повернул голову. Посмотрел Кожееда.
– Не надо. Не делай этого…
Но Кожееда уже понесло. Глаза его загорелись.
Он выскочил в центр палаты — в одних трусах и в грязном белом халате на голое тело. Удивительно, но не выглядел смешным. Наоборот, Денису казалось, что ничего страшнее он в жизни не видел, чем этот худой человечишка со впалыми щеками. Кожеед был почти лысым, в меркнущем свете из окна его серо-золотистые глаза отсвечивали, как зловещие огни. Маяки смерти.
Кожеед заговорил — торжественно и печально:
– Ваш почтенный слуга воспитывался без отца, без любви, в окружении властных и мучительно несчастных женщин. С детства этот малыш мечтал стать доктором, но мама отговорила. Так и сказала: хуй тебе, а не медицинский, вшивый недоносок. А бабушка добавила: да-да, он же у нас дебил… И закатила мне очередную затрещину. Кстати, я вам раньше говорил, что воспитывался в чисто женском обществе?
– Блять, завел шарманку!
– сказал Свечников в сердцах.
– Ну, к делу, так к делу. – Кожеед нисколько не обиделся. Он заговорил обычным тоном: - Короче, я любил открывать в людях новые грани, а этот суровый тип таких, как я, ловил. Доволен, Свечников? Весь кайф обломал. А ведь ребята действительно хотят знать, зачем ты парню руку отрубил. А?
Свечников сел на пол и обхватил голову руками.
Кожеед кивнул, повернулся к ребятам.
– Я сам ему сдался, верите? Доказательств на меня не было, поэтому я ничем не рисковал. Думал, посидим, посмеемся, пообщаемся, как в фильмах… Только он мне улики подбросил, а потом еще проследил, чтобы меня в дурку не закатали. Да-да! Я ведь совершенно нормален и осознаю последствия своих действий, вы в курсе? Мне так врач сказал, и даже справку выдали.
Кожеед посмотрел на ребят, любуясь произведенным эффектом.
– В общем, он меня посадил. Хорошо, что я успел подстраховаться…
Маньяк подошел к Свечникову и хотел похлопать его по плечу, но передумал. Видимо,
– Что ты за человек? – простонал Свечников. Мучительно поднял голову, посмотрел на Кожееда: - Сколько вас таких нужно поубивать, чтобы дышать стало чуточку свободней?!
– Так встань и убей, – спокойно ответил маньяк.
– У тебя в руках координаты без широты. Область ты знаешь. Смелее! За год-полтора справишься. Или это слишком долго?
– К-как ты подстраховался? О чем он говорит?
– спросил Кеша.
– Кто ответит? Я или ты?
– спросил у полицейского Кожеед.
– Давай я. Понимаете, молодой человек. Прежде чем ему сдаться, я похитил его жену.
Свечников сидел на полу, обхватив голову руками. Он раскачивался из стороны в сторону и мычал. “Вот тряпка”, - неожиданно зло подумал Денис.
– Сколько дней прошло, прежде чем ты заметил, что ее дома нет?
– спросил маньяк.
– А? Что молчишь?
Свечников не ответил.
– Ты ведь решил, что она обиделась или захотела расстаться. А может ты подумал… Да ни хрена ты не подумал! Пришел домой, обрадовался, что хата свободна, и нажрался до синевы.
Свечников молчал. На несколько мгновений Денису даже стало его жаль, но потом он отбросил это чувство. “Именно из-за него мы здесь”.
Полицейский поднял лицо, искаженное судорогой. Щека дергалась.
– Я думал, она к маме уехала, - сказал он наконец. Прозвучало… жалко.
Кожеед засмеялся.
– Думал! А я ее похитил до того, как решил сдаться. Запер в бункере, снабдил сухим пайком на несколько лет. И выкрутил лампочку, - Кожеед повернулся к ребятам.
– Этому типу отправил ссылку с видео. И представляете? Ее посмотрели только через две недели! Две недели! Вот настолько ты беспокоился о жене?
Свечников поднял на него глаза. В них была слепая обжигающая ненависть. Словно луч прожектора прожег сумерки. Денис поежился.
– А твои друзья-коллеги, что они для тебя сделали? Молчишь? Бросились со всех ног спасать жену своего товарища? А?
Свечников поднялся на ноги и уставился в упор на Кожееда, тот не шелохнулся.
– Через какое время ты осознал, в какой ты жопе? – продолжал он издеваться.
– Жена где-то сходит с ума, а единственного, кто знает, где она, со дня на день порежут зеки.
Свечников медленно нагнулся и поднял топор. Выпрямился. Кожеед стоял на расстоянии вытянутой руки и – улыбался. Он больше не боялся полицейского.
Свечников посмотрел на окровавленное лезвие и что есть силы врубил топор в столешницу. Бух. Топор остался в столе. Свечников выпрямился.
– Хорош пиздеть, - сказал он грубо.
– Переходи к делу.
Кожеед посадил братьев друг напротив друга. Между ними он положил скальпель, который был все еще в пятнах крови с надрезанного языка. Маньяк достал два остро заточенных карандаша и попробовал каждый из них пальцем. Сойдет.