Ковер грез

Барри Сьюзен

— Майк жил там так давно, что едва ли павлины или коровы дожили бы до настоящего времени, — сухо заметил Джеффри.

— Да, конечно, — поспешно согласилась Пита.

— А приверженность Майка старому дому, столь трогательная в ваших глазах, меня не умиляет, — хмыкнул он.

В душе Питы вдруг поднялась волна негодования — в конце концов, Майка уже нет в живых! К тому же он отличался множеством милых свойств характера, которыми Джеффри Вентворт, по мнению девушки, наверняка не обладал. Она сочла за благо промолчать, но сперва ей пришлось закусить губу. Машина уже достигла сердца лондонского Вест-Энда и выехала на Пикадилли. Затем Вентворт повернул налево, и через минуту они подъехали к одному из старейших отелей, единственному

в своем роде. Еще через пять минут Джеффри на глазах у Питы расписался в регистрационном листе; с номерами явно не возникло никаких затруднений. Когда же она увидела свою комнату, у нее, привыкшей к более скромному жилью, захватило дух. Номер показался ей просто великолепным, несмотря на то что отличался более строгим стилем, нежели апартаменты в лучших континентальных отелях. Гостиничная прислуга, впрочем, была не столь подобострастна, как там, но Джеффри Вентворта здесь явно знали и относились к нему с большим почтением.

Спустя какое-то время Пита вдруг остро ощутила несоответствие своего внешнего вида здешней обстановке. Просто-напросто сравнила себя с женщинами, что встретились ей на лестнице. Правда, после тех сверхмодных нарядов, которые Пита постоянно видела на Лазурном берегу, туалеты их выглядели несколько безвкусно, но все равно в их облике угадывалось нечто такое, чего явно недоставало ей самой.

У Питы не было возможности поговорить с Вентвортом, так как он сразу же удалился в свой номер. Осмотрев ванную комнату, которая на эту ночь целиком поступила в ее распоряжение, девушка решила принять ванну и должным образом изменить свой внешний вид. По этикету ведь следует переодеваться к ужину, тем более в таких отелях. А у Питы было по крайней мере одно вечернее платье, в котором не стыдно показаться на людях. Оно помялось, пока лежало в чемодане, но она повесила его на плечики у открытого окна, и через несколько минут оно приобрело приличный вид. Надев свой вечерний наряд, Пита с удовольствием посмотрела в зеркало. Итак, ее фигура почти идеальна, если не считать некоторой худобы, великолепный загар как нельзя лучше гармонирует со светлыми, золотистыми волосами, а этот горящий молодостью взгляд!..

Опять же прелестное платье… Пита любовно оправила подол. Туалет был одним из последних подарков Майка — ему неожиданно повезло, и он продал картину, которую и не надеялся продать, а потом они вместе выбрали это платье в фешенебельном магазине в Каннах, где цены были, мягко говоря, недоступными. Черное платье с пояском нефритового цвета. К нему невероятно шло изящное жемчужное ожерелье, доставшееся Пите от матери, и маленький крестик в память о ней.

«По крайней мере, теперь ему не будет стыдно за меня, — подумала она, придирчиво осматривая себя в зеркале, прежде чем выйти из номера. — Не то что днем, когда я была в этом ужасном платье». Выйдя из лифта, Пита слегка растерялась. Вестибюль был полон чопорных пожилых господ и пожилых дам в горностаевых боа. Как ни странно, мужчин и женщин помоложе здесь почти не было. Пита прошла через ярко освещенный холл, чувствуя на себе любопытные взгляды респектабельных дам и господ, прежде чем встретилась со своим новым покровителем, который неожиданно появился из бара.

Джеффри тоже изменился. В прекрасно сшитом смокинге, который ему очень шел, он выглядел гораздо лучше, чем Майкл. Пита даже сочла бы его красивым, если бы не его холодный взгляд и высокомерие.

Когда она шла через холл, Вентворт чуть изумленно приподнял брови, как это делали почтенные господа, но вслух никак не выразил своего отношения к произошедшей с ней перемене. Единственное, что ей показалось странным, — это то, что он очень уж поспешно шел с ней в обеденный зал. Она даже слегка запыхалась. Официант, поклонившийся ему и предложивший ей стул, был, очевидно, тоже немало удивлен этим.

— Не желаете ли карту вин? — спросил он. — Я мог бы послать за разносчиком.

— Спасибо, нет, —

ответил Джеффри торопливо и, по мнению Питы, не очень-то любезно. — Мы с племянницей сегодня вечером будем пить воду.

Глава 3

При чем тут вода? На юге Франции Пита привыкла к тому, что все здесь, почти от мала до велика, всегда пили вино. Она и сама лет с двенадцати пристрастилась к легкому, совершенно безобидному вину. Но видимо, с этой привычкой придется расстаться — это удовольствие здесь, наверное, слишком дорого. Смущало Питу и лицо спутника, сидевшего напротив и молча поглощавшего суп. Он явно был не в духе. Пита взяла кусок хлеба, и ей показалось, что пальцы плохо ее слушаются. Если бы он улыбнулся или просто ободряюще посмотрел на нее, наверное, не возникло бы этого неприятного чувства — ее как будто подташнивало. Несомненно, его недовольство каким-то образом связано с ней.

Пита коснулась золотого крестика на шее и вспомнила, что мать частенько трогала его, что приносило ей душевное успокоение. А Пите так не хватало человеческого сочувствия после ее возвращения из долгих странствий на полузабытую родину.

Вдруг Джеффри Вентворт посмотрел на Питу, и по выражению его лица она поняла, что он собирается сообщить ей что-то нелицеприятное.

— Простите, — обратился он к ней, — если я затрагиваю личное, но вам обязательно надо было сегодня вечером надевать именно это платье? Я хочу сказать, нет ли у вас другого?

В ясных глазах Питы выразилось изумление. Она не сразу нашлась с ответом:

— Я… Но у меня оно только одно… И оно новое! Вам… Вам не нравится?

Выражение его лица вдруг изменилось. Пита даже подумала, что он улыбнулся. Впрочем, это скорее была высокомерная ухмылка. Джеффри смотрел на Питу в упор, и под его взглядом она вдруг вся залилась краской, причем у нее покраснели не только щеки, но и шея. Джеффри поглядел сначала на ее низкий вырез, потом на яркий поясок и, наконец, к ее облегчению, снова склонился над тарелкой с супом.

— Дорогая моя, — заговорил он, — не хотелось бы вас огорчать, но ведь оно выглядит… несуразно. Может быть, вам было не с кем посоветоваться, когда вы его покупали?

— Я советовалась с Майком, — тотчас ответила Пита. Джеффри промолчал. — Его мне купил Майк, а выбирали мы его вместе!

Он снова ничего не ответил, а у Питы вдруг пропал аппетит. Ей стало одиноко и тоскливо и так недоставало сейчас двоих близких людей, что она едва могла справиться со своими чувствами. Не успела Пита положить ложку, как по ее щеке покатилась слезинка и упала прямо в тарелку с супом. Казалось, еще мгновение, и девушка расплачется. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что за ними не наблюдает официант или кто-либо из посетителей, Вентворт достал белоснежный носовой платок и протянул Пите. Она приняла его с благодарностью, так как оставила свою сумочку в номере, и тут же принялась извиняться.

— Не стоит благодарности, — ответил он по-прежнему несколько отстраненно, только на сей раз старался на нее не смотреть. — Завтра мы займемся вашим гардеробом и другими, не менее важными делами, а сейчас пусть это вас не беспокоит.

— Спасибо. Видите ли, мне казалось, что у меня был ужасный вид, когда я приехала…

Он ответил ей после некоторой паузы:

— Пожалуй, вам действительно нужны кое-какие вещи, и, думаю, вам доставит удовольствие сделать покупки в Англии.

— Вполне возможно, будь у меня достаточно денег, но пока я не могу позволить себе обновить гардероб.

— В самом деле? — На этот раз он действительно впервые улыбнулся. — В таком случае позвольте мне заменить Майка и обеспечить вас самым необходимым.

К его удивлению, она энергично запротестовала:

— Я не хочу, чтобы вы тратили деньги на мои нужды. В конце концов, я вам даже не родственница.

— Это верно, но в настоящее время я выступаю в роли вашего опекуна.