Ковчег
Шрифт:
Стрелок торчал в проклятом окне, растерянно сжимая нацеленный в вечность автомат и тут-то внутри его засигналило, запричитало забытое чувство опасности.
- Назад, назад! – вопило проснувшееся подсознание, и он ошеломлённый силой возникших чувств, быстро отпрянул от выщербленного проёма.
Как оказалось вовремя…
На том месте, где мгновение назад находилась его голова, расцвёл некрасивый узор на выкрашенном пулей кирпиче. К удушающему вонизму боя, добавился резкий запах пережжённой глины. Человек затравленно смотрел на щербатую отметину
- Нужно уходить, пора. – Мысль работала на удивление чётко и рационально.
– Час прошёл! Наши наверняка уже все подтянулись к месту сбора. Тут делать нечего, рано или поздно бандиты прорвутся внутрь охраняемой территории…
Одним заученным движением он отстегнул пустой магазин, другим перевернул перемотанную скотчем пару и резко вставил в паз. Фиксирующая собачка звякнула, закусив последний рожок, набитый патронами. Закинув за спину распалённый автомат, он побежал по задымленному коридору к выходу из потенциальной ловушки.
- Хрен вы меня возьмёте, – на бегу думал человек, ловко проскакивая мимо обстреливаемых окон.
– Не пришло мне время умирать. Погожу пока…
Пространство вокруг горело, грохотало и стонало. Не останавливаясь и стараясь не смотреть на валяющиеся вокруг труппы погибших защитников, он быстро спустился по частично разрушенной лестнице. Не пригибаясь, почти открыто, человек затрусил рысцой в сторону видневшихся в глубине заводской территории комплекса низкорослых зданий. Там находилось спасение, по крайней мере, так ему хотелось верить…
2
Проснуться не получалось довольно долго…
Увиденные отрывки сна, чёрно–белый отпечаток давних событий, заставил его сомневаться в реальности настоящего. Если бы не обильный пот, вызванный приливом адреналина, он ни за что не поверил, что картины воскресших воспоминаний оказались всего лишь сновидениями. А может именно сны являются нашей настоящей жизнью? А то, что мы принимаем за действительность, красочный сон?
- Как же от меня воняет! – сморщился потный человек.
– Как тут выспишься?
Подозрительный запашок, образовавшийся от переживаний тягостного сна, явно не способствовал полноценному отдыху...
Старик немного полежал с закрытыми глазами, заново привыкая к собственному телу. В последнее время оно вело себя абсолютно по-свински. Каждый новый день приносил немыслимую боль в местах абсолютно для этого не предусмотренных…
- Хотя бы умереть скорее... – в очередной раз подумал он и свесил с низкой лежанки ноги в затасканном утеплённом комбинезоне.
– Всегда ненавидел старческий запах, исходящий от пожилых людей, а теперь сам воняю.
Даже через толстую кожу зашнурованных потомков славянских лаптей, холод сноровисто забрался по чувствительному позвоночнику. Ревматические кости по очереди устроили дежурную перекличку. Бетонный пол комнатёнки, стылый и сырой, лучшее средство возвращения в действительность.
-
Человек по привычке поднял, ставшую вдруг чрезвычайно тяжёлой, голову к давящему потолку. На нём щедро цвела какая–то хрень, выведенная Биологом. Грибковая плесень, отвратительная на вид, давала устойчивое, голубоватое свечение. Благодаря нему, в малюсенькой комнате, больше похожей на монашескую келью или камеру смертника, стало возможно сносно ориентироваться.
- Как мне всё надоело, – он по глупой привычке давно разговаривал сам с собой. Надоевшая тишина Убежища давила на барабанные перепонки, почище пронзительного крика.
– Сколько лет одно и то же!
Только наедине с собой он мог высказывать подобные крамольные мысли. Его неоспоримое право на уединение в собственном мирке иногда угнетало. Делать здесь после пробуждения было совершенно нечего…
- Какая мерзость!
– Старик сноровисто протёр влажными салфетками безбородое лицо. Бриться ему не требовалось, борода, и усы не росли уже лет двадцать пять. Он сам завёл правило, по которому никаких личных вещей в жилых секторах не хранилось. В комнате, кроме кособокой лежанки, помещался только небольшой стол. За ним он много лет назад, тогда с молодыми глазами ухитрялся что–то писать. Вредную привычку писать в темноте он вскоре бросил, а столик остался.
- Всё-таки Биолог молодец! – Восхитился он, обходя лежанку по направлению к двери.
Звуки его шагов напоминали приглушенное шуршание крысиных лапок, вечных спутников человека.
- Теперь люди хотя бы не набивают себе вечные синяки, незряче двигаясь между секторами.
Дверной проем, черневший на фоне паразитирующего свечения, находился буквально в метре от места сна. Он мог даже с закрытыми глазами безошибочно проделать привычный манёвр, но сама возможность передвигаться с помощью зрения необыкновенно радовала его.
- А ведь мы многого добились, – более весело подумал он, растирая ноющую поясницу.
– Химик и Зоотехник так те особенно…
Именно к ним он наметил вчера ежедневный обход. Хотелось посмотреть, что новенького придумали его верные товарищи. Перед обедом у него запланирован урок в детском секторе. Вечером очередное декадное собрание взрослых членов общины.
- Денёк выдался ещё тот. – Подумал он, выходя из комнаты.
Несмотря на не детский возраст, память оставалась превосходной.
- Надо переговорить с Доктором. Интересно как там дела у Роженицы?
Мысли отчаянья и слабости в его голове постепенно сменились будничными хлопотами. На людях он всегда производил впечатление невероятной душевной стойкости и силы. Отбросив все болячки, с прямой спиной, человек медленно и уверенно двинулся по слабо освещённому коридору вглубь гулкого помещения. Большинство населения немногочисленной Общины пока спокойно спало…
3