Ковбой без обязательств
Шрифт:
— О, милая. За мою выносливость можешь не переживать.
— А что такое выносливость? — спросила Руби, запрокинув голову и глядя на Блэр.
Пальцы Блэр замерли на полотенце, которым она вытирала Руби. Глаза распахнулись, и она в ужасе посмотрела на меня.
— Серьезно, Маккой? — я толкнул его плечом, но он только рассмеялся.
— Э-э… — Блэр прочистила горло, лихорадочно соображая. Я бы спас ее, если бы это не было так чертовски мило. — Это значит, что дядя Кой не очень умеет удерживать девушек, потому что не совсем знает, как сделать их счастливыми.
Руби
— Серьезно, Блэр? — Маккой схватился за грудь, будто она его смертельно ранила. — Спорю, я мог бы сделать счастливой и тебя.
Он задержал взгляд на ней на секунду дольше нужного, артист до мозга костей, потом приподнял пиво отсалютовав.
— Если сомневаешься, могу доказать. Я вообще-то очень сговорчивый.
Я попытался не подать виду, но укол ревности все равно достал. Что было смешно, потому что она не моя. Черт, после всего, что я натворил, у меня едва ли было право хотеть ее. Но это не мешало крови вскипать от одной мысли о Блэр с кем-то другим. И не имело значения, что я знал — Маккой шутит и никогда не полез бы к ней.
— Ты ребенок, Маккой, — рассмеялась Блэр. Ее смех повис в летнем воздухе, и у меня напряглась каждая мышца.
— Полностью согласен, — сказал Хантер, допивая пиво, вытирая рот тыльной стороной ладони и поднимаясь на ноги.
Он задержал взгляд на Мэгги на долгий миг, потом отвернулся, и мы все смотрели, как он уходит. Он зашагал к пикапу, плечи натянуты, как струны. И тут я заметил его спутницу, Алисию, возвращающуюся к воде. Она сияла, совершенно не замечая его настроения.
Он прошел мимо нее, не сказав ни слова. Она моргнула, глянула на нас, потом — ему вслед. На своих неуместных здесь танкетках она чуть споткнулась, выходя на настил, и села рядом с девчонками.
Но мой взгляд зацепился за женщину рядом с ней. Ту, для которой это место было родным.
Пиво ударило сильнее обычного, в голове стало легко. Я отвернулся и заметил движение у линии деревьев.
Моя мама шла к нам, закинув на плечо розовый пушистый плед, а на другом плече болтался один из блестящих рюкзаков Руби. В одной руке она умудрялась нести пару шампуров для костра, потертый фонарь и пакет маршмеллоу. Она выглядела как бабушка с миссией.
Я посмотрел на Руби — она еще не заметила ее. Мама дошла до кромки воды, окинула взглядом озеро и приставила ладонь ко лбу, будто что-то искала.
— Простите, — громко сказала она, и Руби резко повернула голову. — Никто не видел маленькую девочку примерно вот такого роста, — мама показала рукой на уровень Руби, — которая, возможно, захочет присоединиться к своей нане и мисс Джун в сверхсекретном походе? У меня есть маршмеллоу и шоколад, но я не могу найти эту девочку.
Мама драматично покачала головой, и Руби взвизгнула.
— Я! Я та девочка!
Она вскочила с колен Блэр, едва не столкнув Мэгги с настила.
— Мы правда можем, нана? Сегодня?
Мама кивнула и приподняла все, что держала в руках.
— Я же не просто так это все тащила. Было бы обидно, если бы мы с Джун съели все сами.
— Нет! Я иду! — Руби помчалась по настилу и уже была на середине
Она посмотрела на маму, замялась, потом развернулась и со всех ног рванула обратно.
Блэр едва успела среагировать, как Руби врезалась в нее, обвив шею крепкими объятиями. Я видел все это с травы — мышцы свело, воздух вышел из легких. Блэр обняла ее, так бережно, прижала к себе, закрыв глаза и уткнувшись лицом в мою девочку. Я видел, как шевелятся ее губы — она шептала что-то, предназначенное только для Руби. Та кивнула, а потом выбралась с ее колен.
Руби быстро обняла Мэгги и даже Алисию, прежде чем наконец спустилась обратно по трапу.
— Люблю тебя, Блэр! — крикнула Руби, не останавливаясь.
— Люблю тебя, Руби. Пусть это будет самое классное приключение, — улыбнулась Блэр.
И я поймал себя на том, что думаю: понимает ли она, что делает. Знает ли, какой властью обладает, как легко может все к чертям разрушить.
— Ты попал по полной, — пробормотал Маккой, посмеиваясь, но я не ответил.
Я поднялся и подошел к маме и Руби. Мама сжала Руби в самых крепких объятиях, и тут же маленькие ручки потянулись к пледу и маршмеллоу.
— Хочешь сказать, все эти девочки получили по обнимашке, а для папы ты ни одной не оставила? — поддразнил я, и Руби дернула головой, будто ее поймали.
Она подбежала ко мне, не выпуская маршмеллоу, и бросилась в объятия. Я поймал ее — так же легко, как дышать, — и она прижалась ко мне, будто знала, как сильно мне это нужно. Я прижал ее к груди, подбородком накрыв макушку, и сжал крепко-крепко.
— Я люблю тебя, папа. Я иду к приключениям с наной и мисс Джун, — сказала она, слова утонули у меня в шее.
Я старался запомнить ее вес, то, как пальцы сминают рубашку, запах солнцезащитного крема на коже. Она не всегда будет такой маленькой, не всегда будет возвращаться ко мне. Мысль эта с каждым днем бьет все больнее.
— Папа тоже будет, — добавила мама с улыбкой. — Уговорим его рассказать страшную историю перед сном. — Она зашевелила пальцами, уже готовясь пугать внучку.
— Мам, — одернул я, но Руби только захихикала.
Я поставил ее на землю и присел, чтобы мы были на одном уровне.
— Береги нану и мисс Джун, ладно? И не съедай весь маршмеллоу.
Руби быстро кивнула.
— Иди обними дядю Коя, — я оглянулся и увидел, как к нам возвращается Хантер. — И дядю Хантера.
Она рванула прямо к Хантеру, а он наклонился и подхватил ее на руки.
— Вам не обязательно забирать Руби сегодня, — сказал я маме. — У тебя и так забот хватает.
А их у нее и правда хватало. Сколько я себя помнил, именно она была мотором нашей семьи. Вставала первой, ложилась последней и никогда не отступала перед кризисом. Отец давно болел — медленной, злой болезнью, что стачивает человека по кусочкам. Примерно пять лет назад у него случился первый сердечный приступ, и с тех пор все тянулось тяжело и изнуряюще. Мама ухаживала за ним в доме, который он построил, среди земли, которую любил, и это изматывало ее тысячей мелких, незаметных способов, в которых она никогда бы не призналась.