Шрифт:
Глава I
Назойливый северо-восточный ветер дул с гор, покрытых темно-серыми облаками, несущими дождь для прерии, но не для городка Доги, спрятавшегося в долине. На долю Доги перепадала только колючая серая пыль, которую ветер вздымал с прерии, покрывая городок тонким слоем «алкали», мягким, как мука. Эта пыль облаками мчалась по главной улице города, забираясь всюду, где не было плотно закупорено, раздражая горло и глаза обитателей, словно стремясь сравнять Доги с серым, однообразным фоком пустыни.
Доги — маленький городок, в центре скотопромышленной
Три года спустя после запрещения в Штатах спиртных напитков Доги мало изменился. По-прежнему, несмотря на то, что через город часто проезжали автомобили, коновязи были почти у каждого дома. Правда, трактиры продавали теперь фруктовые воды. Исчезли игорные столы, «крап», рулетка, стаканы для смешивания напитков и деревянные палочки для сбрасывания пивной пены. Доги ложится спать теперь рано, и жители его больше уже не пробуждаются от ночной стрельбы перепившихся ковбоев. Доги стоит на пути к благонравию.
Через облака серой пыли ехал человек на черной лошади, напудренной серой «алкали», потной и грязной, с серой гривой и хвостом, но ступающей легко и свободно несущей седока. Человек был одет так, как вообще одевались в той местности. Его можно было принять за ковбоя, фермера или шерифа, спрятавшего свою звезду. Сапоги с высокими каблуками были тоже покрыты пылью. Серый налет лежал на его плечах, шляпе, седле, на металлических частях его патронташа и на черно-синих рукоятках двух револьверов, прикрепленных с обеих сторон у пояса. Та же пыль припудрила его лицо, синеватое от проступившей бороды, его резко очерченный нос, и только серые глаза его были свободны от нее.
Он сидел в седле прямо и уверенно, слегка приподняв поводья левой рукой, как ездят в Техасе, спокойный и готовый ко всякой неожиданности, точно слитый со своей лошадью и в то же время ее полновластный хозяин. Он равнодушно смотрел по сторонам, и по выражению его глаз нельзя было сказать, знаком ли он с окрестностями или проезжает здесь впервые.
Случайные посетители трактиров меланхолично поглядывали на него из-за стаканов с фруктовой водой, лениво переговариваясь.
— Недурна лошадка.
— И ездок недурен. Лицо незнакомо.
— Носит два револьвера. Теперь это нечасто встречаешь.
— Не удивлюсь, если это только для украшения.
— Чего он забрел сюда, в Доги? Не шериф ли?
— А что, ты ожидаешь шерифа? Можно, однако, с уверенностью сказать, что это не новый пастор. Хотя, кто их знает…
— Н-да, я слыхал, что собираются построить церковь. Собирали даже деньги по подписке. Фью! Посмотри-ка
— Ты побеги и достань ее ей, сынок. Назови ее Салли, когда возвратишь ей шляпу, и увидишь, какой получишь прием!
Другой смутился:
— Но ведь это же ее имя?
— Насколько я знаю, ковбои зовут ее мисс Декстер. А они довольно фамильярны. Посмотри, как эта шляпа крутится! И незнакомец погнался за ней. Прямо на тротуар. Ну и лошадь, и ездок шикарный! Н-да!
Столпившись у дверей обыватели следили за бесплатным представлением. Шляпа, широкополая панама с зеленым шарфом, была сорвана с головы молодой женщины резким порывом ветра, когда она выходила из магазина с руками, полными пакетов. Ветер растрепал ее волосы, и шляпа унесла с собою несколько шпилек. Пряди шелковистых, блестящих рыжих волос разметались по воздуху, закрывая ее лицо, в то время как шляпа летела по улице, крутясь в горячем воздухе и пыли, и шлепнулась прямо в морду черной лошади, отскочив потом на панель, где продолжала весело подскакивать, поддуваемая ветром.
Черная лошадь бросилась в сторону — прыжок, который чуть не опрокинул ее на деревянные мостки. Испуганная и рассерженная, она встала на дыбы, так что казалось еще минута — и она свалится на спину. Потом, фыркнув, снова стала на ноги, прижав уши, расширив ноздри и испуганно вращая покрасневшими глазами. Но всадник не шелохнулся в седле. Его колени сжались, а тело его отвечало каждому движению животного, которое, по-видимому, было больше оскорблено, чем испугано.
Нагнувшись, он похлопал выгнутую шею лошади, сказав ей несколько ласковых слов. Монета, положенная между ним и седлом, не шевельнулась бы во время всего этого представления. Слушаясь поводьев хозяина, лошадь взобралась на тротуар, танцуя на шатких деревянных мостках. Догнав прыгающую шляпу, всадник, нагнувшись к земле, одним движением поднял ее и вернулся на дорогу.
Маленький мальчик смотрел на него, раскрыв рот. Всадник поманил его.
— Эй, сынок! Отнеси эту шляпу даме, которая ее потеряла. Видишь эту рыжеволосую леди?
Продолжая с восхищением глядеть на незнакомца, мальчик прошепелявил сквозь выпавшие зубы:
— Да, мистер, конечно, вижу. Это мисс Салли Декстер. Отнести ей шляпу?
— Ты слышал? — Он кивнул мальчику и, улыбнувшись так, что засохшая пыль треснула на его лице, отдал шляпу и поскакал вдоль улицы. Публика, собравшаяся у входа в трактир, перенесла теперь свое внимание на мисс Салли Декстер.
Она стояла, наблюдая за исчезающим всадником, подняв голову, видимо, рассерженная. Мальчик принес ей шляпу, получил в награду другую улыбку и, что было более приятно, полдоллара.
— Спасибо, Бад, — сказала Салли Декстер. — Помоги мне уложить эти пакеты на Панчо.
— Он сказал отдать ее вам, — зашепелявил Бад, поддерживая пакеты, пока девушка прикрепляла их к своему седлу. — Должно быть, он страшно торопился.
Салли Декстер снова улыбнулась, понимая, что Бад берет всадника на черной лошади под свою защиту. Как мог он игнорировать Салли Декстер! Другие мужчины были бы рады случаю заговорить с ней. Она знала это и потому сердилась. Быть может, он ее хорошенько не разглядел?