Ковбои ДНК
Шрифт:
Обезьяночеловек слез со своего табурета и вышел из-за стола. Он ткнул в сторону Билли толстым пальцем-обрубком:
– Где твои бумаги, мразь?
– У меня нет бумаг. Я только что прибыл в этот город.
Палец поднялся снова.
– Прибыл? Прибыл? А как ты прибыл? Ты не мог пройти через Черные Ворота без бумаг!
– Мы попали в зону действия разрушителя и выпали в ничто, и в конце концов оказались здесь. Мы даже не знаем, где мы находимся.
Маленькие красные глазки Урука сузились, он пристально рассматривал Билли, шагая
– Доложить Восьмерым. Наверное, нужно доложить об этом Восьмерым.
Урук одним прыжком перескочил комнату и ударил заговорившего по зубам.
– Восьмерым? Восьмерым? Я – Урук в этой секции. Здесь я решаю, что нужно докладывать Восьмерым!
Ширик вытер сочащиеся кровью губы и сплюнул.
– Ты недолго будешь Уруком, если один из Восьми узнает, что ты не докладываешь о вещах, о которых им хотелось бы знать. Они снимут с тебя шкуру, да и мясо заодно.
Урук, развернувшись, с силой пнул Ширика в пах. Тот завопил и упал на колени. Еще один удар окованного железом ботинка Урука пришелся ему в голову, и Ширик, распластавшись по полу, больше не шевелился. Урук оглядел остальных Ширик.
– Видели? Видели? Вот что будет с любым из вас, мразь, кто станет воображать о себе!
Он обернулся к Билли, Риву и Человеку Дождя.
– Нет бумаг, пришли из ничто – что за лапшу эти ублюдки вешают мне на уши? О вас будет доложено Восьмерым. Они разберутся с вашими россказнями!
Он развернулся обратно к Ширик.
– Шестеро конвоируют этих, остальные – обратно в патруль. Живо, я сказал!
Билли, Рива и Человека Дождя освободили от наручников и торопливо раздели. Их одежда и вещи были свалены Уруку на письменный стол. Он ткнул в кучу пальцем.
– Это мы оставим для Восьмерых. Уведите их!
На них снова надели наручники, на этот раз оставив руки спереди, а не заводя их за спину, и, голых, провели в другой коридор. Стражники, шедшие впереди, остановились у сводчатого дверного проема, и один из них отворил массивную дверь темного дерева, усеянную железными гвоздями.
Они спустились по спиральной каменной лестнице; спереди и сзади конвоируемые стражниками. От нижней площадки лучами расходились узкие коридоры, и пленников толчками и пинками загнали в один из них. Шедший впереди стражник отомкнул еще одну дверь, на этот раз стальную, с маленьким глазком, и троих пленников швырнули в тесную камеру.
Камера была около шести футов в ширину и десяти – в длину. Ее стены были сделаны из того же гранита, местами он был покрыт склизкими потеками. В камере не было окон, единственный свет исходил от желтого шара, расположенного высоко над дверью. Пол был покрыт сырой соломой, вдоль дальней стены проходил сточный желоб. Рив упал на колени.
– На этот раз мы действительно влипли!
Билли и Человек Дождя тоже сели на пол. Билли в замешательстве подергал свои наручники и поморщился, когда металл врезался
– Знать бы хоть, что это за дыра, в которую мы попали! – Он взглянул на Человека Дождя. – У вас нет никаких соображений насчет того, что это за место?
Тот покачал головой.
– Я никогда не видел ничего подобного. Это не один из обычных стазис-городов. На вид это что-то совсем другое, что-то, о чем я никогда прежде даже не слыхивал. У нас проблемы, ребята.
Рив привалился к стене.
– Да что вы говорите!
По желобу пробежала крыса и юркнула в маленькое отверстие, где желоб уходил в соседнюю камеру.
– Надо поскорее выбираться отсюда.
– Да, но как?
– Черт его знает!
Они погрузились в размышления, и внимание Билли вновь обратилось к дыре, в которой исчезла крыса. Он передвинулся вперед и, стоя на коленях, наклонился над вонючим желобом.
– Эй! Эй, есть там кто-нибудь?
С другой стороны дыры послышалось ворчание, а затем в нее наугад просунулась волосатая рука. Схватив руку Билли, она попыталась протащить ее к себе в камеру. Билли рывком выдернул руку и обернулся к остальным:
– Не похоже, что нам стоит ждать помощи с этой стороны.
Над их троицей нависло угрюмое молчание. Они лежали, распластавшись на сырой соломе. Их начинал охватывать холод. Рив смотрел, как его ноги постепенно синеют; очень скоро зубы у всех троих уже неконтролируемо стучали.
– Боже мой, сколько времени мы уже здесь торчим?
Билли вскочил на ноги и принялся барабанить по двери кулаками.
– Эй, там, снаружи! Что тут происходит, черт побери?
Но его кулаки, соприкасаясь с толстым деревом двери, производили всего лишь глухой стук, и с другой стороны не доносилось ни звука. Он разочарованно пнул дверь и опустился на пол.
– В хорошее же дерьмо мы влипли!
Остальные двое, дрожа, кивнули.
Угрюмое молчание воцарилось вновь, прерываясь лишь случайным шорохом соломы. Рив вспомнил заведение мисс Этти. Это было в тысяче миров отсюда.
Свет воспоминаний постепенно мерк, по мере того как черная стена холода и отчаяния смыкалась вокруг Рива. Они не станут бродячими героями. Они сами все испортили и кончат жизнь в грязной вонючей камере. Они потеряли свой шанс завоевать удачу, приключения и опыт.
Как раз в тот момент, когда Рив окончательно решил, что все потеряно, за дверью камеры раздался знакомый голос:
– …а ты, дерьмоед, можешь посмотреть параграф 4, раздел 1: зарегистрированный менестрель имеет право входа в любые общественные административные здания. Вот моя долбаная карточка, так что открывай и не тяни!
Билли и Рив одновременно вскинули головы.
– Малыш Менестрель? Здесь?
Вскочив, они встали у двери. Снаружи вновь послышались голоса.
– Не положено. Никто не имеет права входить в камеру, пока их не допросит Гхашнак.
– В Кодексе сказано, что я могу входить куда угодно!