Коварный заговор
Шрифт:
— Взяла его на службу. А разве ты не этого ожидал от меня? Что я еще могла сделать с таким простодушным малым? Пока что я отправила его в укрытие. Ты ведь слышал его историю? Боюсь, как бы кто-нибудь из гостей не узнал его в лицо.
Пока они разговаривали, Элинор поставила тазик перед его ногой, положила ему на колено толстую подушечку и полила сверху холодной водой. Иэн вздохнул с облегчением и закрыл глаза. Он оказался прав, доверив ей разобраться с делом сэра Ги. Их брак будет прекрасен, если только…
Что ж, она не дала ему закончить, когда он хотел сказать, как давно любит ее, но
Утро принесло замешательство и минутную панику. Судя по пышным занавескам вокруг, он лежал в постели какой-то благородной дамы — но какой? Когда Иэн окончательно встряхнулся от сна, память расчистилась, и паника перешла в раскатистый смех. Элинор раздвинула занавеску.
— Приятный звук с утра пораньше.
— А ты приятное зрелище с утра пораньше.
— Как ты галантен! Но ты рассмеялся еще до того, как увидел меня. Почему?
Иэн помолчал в нерешительности, потом усмехнулся.
— Потому что я поначалу не мог вспомнить, в чьей постели оказался… А вспомнить это утром — первейший долг всякого благородного мужчины.
Элинор радостно хихикнула. Это был первый знак для нее, что Иэн не ханжа и не гордец.
— Негодяй! Что ж, тебя больше не будет мучить этот вопрос, если, конечно, ты хочешь остаться при той штучке, которая делает постель не только местом для сна.
— Элинор!
— А ты думал, что я не могу быть ревнивой женой? — с вызовом спросила она. — У меня не слишком-то обходительная натура.
Несколько удивленный этим неожиданным признанием, Иэн нашел в себе силы только прошептать:
— Никогда бы не догадался, если бы ты не сказала мне.
— Я так и думала, — торжественно заявила Элинор, откидывая одеяло, чтобы взглянуть на колено Иэна. — Мой нрав обычно такой мягкий и уступчивый, что я сочла необходимым предупредить тебя. — Покосившись, Элинор не встретила негодующего взгляда, как ожидала. Она недооценила своего оппонента.
Иэн охотно согласился с очень ласковым выражением на лице:
— Разумеется. Разве я не испытал на себе всю твою бесконечную доброту? Я знаю тебя такой ласковой и любезной, что одно-единственное сердитое слово в твоих устах — слишком тяжелое наказание для меня. Мне, конечно, печально слышать о твоей ревности, но, поскольку ты так послушна, так добродушна во всех других отношениях, я должен примириться с этим маленьким недостатком.
Элинор, побитой на своем собственном поле, оставалось только рассмеяться. Она с облегчением увидела, что опухоль на колене значительно спала, хотя сине-черно-зеленая расцветка стала вроде бы еще ярче. Очень осторожно она пощупала коленную чашечку. Иэн напрягся, но не отдернулся и промолчал. Насколько можно было судить, кость была цела. Это была очень приятная новость. Иэн признался, что ощупывал колено
Затем их оживленная беседа возобновилась. Элинор предложила Иэну оставаться в постели — он в ответ заявил, что ему нужно раздеться и вымыться, даже если это будет стоить ему жизни. Хотя Элинор знала, что стояла на краю пропасти, его потребность была понятной. Кожа его уже трескалась от грязи, в волосах кишели вши, а зловоние от него возносилось до небес — даже для привыкшего ко всему носа Элинор. Предложение Иэна победило.
Путешествие от кровати до ванны и обратно, по-видимому, не принесло вреда, даже невзирая на то, что ему пришлось слегка подогнуть ногу в ванне, так что, когда Иэн, воодушевленный успехом, заявил, что спустится к гостям, это не показалось таким уж неразумным.
— Ты же понимаешь, что я должен, — настаивал он, предвидя возражения Элинор. — Я же не могу попросить, чтобы то тот, то другой поднялись сюда поговорить. Каждый из них будет думать, а что другой сказал, и к тому же это породит нездоровые сплетни, которые дойдут до короля, — кто-нибудь обязательно донесет их. А если такие важные персоны вместе покинут компанию неведомых нам доносчиков, будет еще хуже.
Был достигнут компромисс. Элинор наложила ему шину, чтобы нога не сгибалась в колене, и, кроме того, он согласился пользоваться тростью. С этими мерами предосторожности и при помощи двух слуг покрепче он спустился вниз как раз вовремя, чтобы разделить с гостями завтрак. Естественно, появление Иэна было встречено громкими и грубыми шутками насчет его желания отказаться от холостого состояния в пользу семейного блаженства. Последовало несколько предложений занять его место, а Элинор уговаривали отказаться от такого нерадивого жениха в пользу более пылкого.
К вящей радости всей компании, на защиту будущего отчима бросился Адам. Он вскочил из-за детского стола и гордо провозгласил, что лорд Иэн хочет жениться на его матери. Лорд Иэн сам так сказал, а он не лгун. Более того, задиристо настаивал Адам, лорд Иэн был занят по делам его мамы и именно поэтому задержался.
Голос Иэна, серьезно поблагодарившего своего пылкого защитника, перекрыл приглушенные звуки, которыми добродушные гости пытались придушить свой смех. Вполне удовлетворенный своей победой, Адам вернулся на место, и на этом подобные шутки прекратились. Какими бы колкостями ни осыпали друг друга собравшиеся, немногие из них были направлены на жениха и невесту. Поскольку даже если и существовала какая-то напряженность, которую легче всего было бы снять шуткой, никто не хотел еще раз дразнить детей Элинор.
К сожалению, следующий поток юмора оказался не таким безобидным. Все началось достаточно невинно, когда Роберт Лестерский, покручивая между ладонями кубок с вином, поблагодарил Иэна за оказанный им прием. Иэн недоуменно приподнял бровь, не зная, было ли это искренним комплиментом в адрес Элинор или прелюдией к какой-то дерзости.
— Меня особенно впечатлило богатство стола, — невинно произнес Роберт в ответ на настороженный полувопросительный взгляд Иэна, — потому что если бы вы задержались со своей свадьбой на несколько недель, боюсь, не нашли бы возможности так щедро угостить нас едой и напитками.