Коварный план

Булычев Кир

Ударил так, что разбил в кровь костяшки пальцев о силовое поле, которое даже не прогнулось.

– Кулаками делу не поможешь, – печально сказал профессор Минц.

– Не поможешь, – согласился Удалов. – Надо поднимать общественность.

– Поднимайте, – ответил пришелец. – Я всей общественности дам по шарику – и нет общественности.

С этими словами пришелец поднялся, исчез в корабле, а через несколько секунд возник снова в люке и кинул на траву несколько переливающихся шариков.

–

Берите, пользуйтесь! – сказал он, усмехаясь.

Удалов потянулся было к шарику – уж очень он соблазнительно переливался. Но Минц схватил его за руку, а Стропилов подошел к шарикам и методично, один за другим раздавил их тяжелым башмаком. Шарики с треском лопались, и находившаяся в них неприятно пахнущая жидкость быстро впитывалась в землю.

– Безобразие! – кричал из люка пришелец. – Где же ваше хваленое русское гостеприимство? Вы не имеете права!

Никто ему не ответил. Люди понуро и подавленно побрели к городу.

Общежитие речного техникума, обиталище пятой колонны, было заперто. Изнутри не доносилось ни звука. Еще недавно отважные и сильные колбоксисты таились по углам и, забыв о еде и отдыхе, крутили шарики-тумарики.

– Это хуже алкоголя и наркотиков, – сказал Удалов.

– А за руку его не схватишь, – вздохнул профессор Минц.

– Это же зараза!

– Докажи, что зараза. Игрушка. Понимаешь, нам подарили игрушку.

– Товарищи, мы не можем опускать руки. Гибнут спортсмены. Славные ребята! – воскликнул Стропилов.

– Не знаю, просто не представляю. Очевидно, это первый случай в моей жизни, которому я не нашел противоядия, – вздохнул Минц.

– Тогда последний, – сказал Удалов. – Боюсь, что вам, Лев Христофорович, нового не представится, потому что человеческая цивилизация погибнет.

– Но возможны компромиссы, – сказал профессор. – В определенном смысле этот пришелец – цивилизованное существо. Значит, можно договориться...

– Договориться можно и с крокодилом, – сказал Стропилов. – Но сначала он вас скушает.

На этом и расстались.

Удалов не стал рассказывать о страшных событиях своей супруге – пожалел ее. Если настанет тяжкая година, Ксюша все равно узнает. Он был грустен, погладил по голове сына Максимку, а когда тот, почувствовав в отце слабину, попросил купить двухколесный велосипед, тихо сказал:

– Не быть тебе, сынок, спортсменом.

Ночью Удалов не спал. Думал, искал пути. Путей не было. Даже если удастся как-то выгнать пришельца, то он перелетит в другое место и продолжит свое черное дело. Или опубликует в популярном журнале статью «Сделай сам!». Люди слабы и любопытны.

Часов в пять утра он услышал за стенкой шаги: профессор тоже не спал. Робкая надежда посетила Удалова. Может, Минц что-нибудь придумал? Тогда

Великий Гусляр и человечество спасены.

В абсолютной тишине Удалов услышал, как дверь в соседнюю квартиру открывается.

Удалов быстро спустил ноги с кровати, побежал на цыпочках к двери, отворил ее и выглянул в щель. Он увидел спину профессора. Что-то заставило Удалова промолчать. Он всей кожей ощутил, что Минц не хочет, чтобы его окликали.

Удалов вернулся в комнату, сунул ноги в ботинки и как есть, в пижаме выбежал во двор. Минц уже был на улице. Он шел крадучись, что-то зловещее ощущалось в его походке. Минц пошел к лесу.

Раза два он останавливался, оглядывался, прислушивался, но Удалов успевал отпрыгнуть в глухую тень заборов.

Небо уже начало голубеть, на опушке леса запела первая птица, но под деревьями было еще совсем темно. Роса промочила пижамные штаны почти до колен, ботинки промокли и хлюпали. Удалов старался не чертыхаться, когда ударялся о торчащий корень или когда по лицу стегала еловая ветка.

Поляна, на которой находился корабль, была покрыта туманом. Минц постучался в люк корабля. Удалов замер в кустах. Трудно передать чувства, владевшие им. Всегда горько разочаровываться в людях. В друге – горько стократ.

Удары минцевского кулака далеко разносились по лесу.

Люк медленно открылся.

Заспанный пришелец, прилаживая на нос темные очки, выглянул в щель.

– Чего надо? – спросил он сварливо.

– Доброе утро, – произнес Минц заискивающим голосом. – Простите, что я побеспокоил вас так рано. Но мне не хотелось, чтобы меня увидели.

– Почему? – нагло спросил пришелец, шире приоткрывая люк и шаря глазами по поляне, видно в опасении подвоха.

– Потому, что настоящий ученый и цивилизованный человек должен уметь смиряться с неизбежным.

– Вам что, шарик дать? – спросил пришелец.

– Нет, – ответил Минц. – Я пришел вам помочь.

– Я не нуждаюсь в помощи. Я один справлюсь с вашей планетой.

– Я не сомневаюсь... – Удалову был отвратителен вид профессора Минца, трепещущего перед жалким диверсантом.

– Я не сомневаюсь, – промурлыкал Лев Христофорович. – Но есть возможность ускорить процесс покорения Земли.

«Сейчас я выйду и скажу ему: «Мерзавец! Предатель! Иуда!»« – думал Удалов. Но здравый смысл уговаривал его остаться на месте.

Чем больше он услышит сейчас, тем лучше он будет подготовлен к последующей борьбе.

– Сомневаюсь, – сказал пришелец. – Какой из тебя толк? Сегодня ты предашь свою планету, завтра меня. Чего ты желаешь в обмен на помощь?

– Благодарности, – ответил Минц. – Нет, не сегодня, потом, когда Земля будет благополучно завоевана.