Коварные сентеги
Шрифт:
Но пока он еще ни разу даже намеком не проговорился девушке, что он и есть тот самый всемирно известный герой. Не позволял себе о подобном говорить и его напарник. Так что оба слушали и восторженно мычали. Потом насытился и Восходящий. Он откинулся на спинку стула и уставился на Кремона с восхищением:
– Ну, ты силен воевать с тарелками!
Невменяемый прожевал и нравоучительно изрек:
– Кто сколько нес, тот столько и съест!
Риона тут же хихикнула:
– За один присест?
Самый сильный в их компании лишь пренебрежительно фыркнул на такую подначку и деловито продолжил
– Ну, признавайся, за кем успел в доме подсмотреть, пока я мылась?
Тот сделал круглые глаза:
– Честное слово, ни за кем, кроме тебя, не подсматривал! – за что получил удар кулачком в плечо и перешел на серьезный тон: – Есть две новости: хорошая – за нами никто не сможет подсмотреть и нас подслушать; плохая – мы тоже в этом плане слепы и глухи. Наши три комнаты прикрыты отдельным стационарным пологом неслышимости. Плюс звуки из каждой комнаты никак не вырвутся наружу. Скорей всего и все остальные помещения тоже защищены подобным образом. Что творится на улице, мы услышим, а вот чтобы общаться во время боя, нам придется держать двери между комнатами раскрытыми.
Кремон задумался. Солидное получалось родовое гнездышко у Сату-Лгава. Если у хозяина настолько грамотно и сильно поставлена защита, значит, средства для этого имелись. И скорей всего, наружная скромность и до сих пор неубранная сажа с фасада – это для отвода глаз. Да и судя по нескольким мелким, но вовремя замеченным деталям интерьера, статуям и картинам, это не дом, а полная чаша сокровищ.
Барышня Чилайс, занимавшаяся финансовыми делами ватаги и прекрасно разбиравшаяся в предметах искусства, артефактах древности и редких вещицах, тоже поняла, что Коллекционер то ли слишком скрытный сентег, то ли слишком скаредный:
– И у него нет своих похасов? Своей повозки или кареты? И он путешествует пешком? Ни за что не поверю! Потому что на полного идиота он никак не похож. Обязательно утром надо задать вопрос в лоб: где он прячет своих верховых животных?
Восходящий помотал головой:
– Без толку. Если уж Сату-Лгав решил притворяться нищим, то их у него нет. А когда ему надо, просто берет и повозку, и похасов внаем. Вполне возможно, что его средства передвижения так и остались в том городе врагов Курганде, откуда нашему сентегу пришлось драпать на своих двоих, имея при себе только керечесу. Наверное… – Он не удержался от затяжного зевка. – И вообще, спать пора, разбегаемся по своим кроваткам. Глаза слипаются…
За что дождался осудительного взгляда от своего напарника и единственного слова:
– Оружие!
– Ах да… придется и его приготовить. А то и в самом деле новая банда может нагрянуть… – явно через силу, превозмогая усталость, Кашад направился к мешкам и стал доставать и готовить к бою оружие. – Кстати, а почему Сату-Лгав не забрал у нас свое ружье? Оно-то как трофей в любом случае принадлежит нам, но мог бы и попросить, а он молчит. И это при том, что в доме, со слов его сестры, нет иного подобного по мощности оружия.
– Значит, ни капельки не сомневается, что в случае опасности ты сумеешь перестрелять любую армию противников, – сказала Риона. – А если бы ты для
– Спасибо, утешила… – проворчал колдун, проверяя натяжение арбалетной струны. – Коллекционер не подозревает, что мы еще и второй шавасун при себе имеем. Про те, что мы закопали, он вообще не должен знать… А его идея по продаже этого артефакта мне не совсем нравится. По его же словам, подобное неактивированное оружие не встречалось уже несколько десятков лет. То есть может подняться настоящая буря в некоторых кругах. А после бури ночные нападения могут участиться. А то и на нас лично начнут покушаться, лишив свободного и беспрепятственного передвижения по городу.
– Ну да, ну да, – покивал Невменяемый, продолжая насыщаться.
– Нам никак не стоит привлекать к себе лишнего внимания, – продолжал Кашад. – Вот когда ты побываешь у Медиальта, когда получишь от него… нужные знания и опыт, вот тогда и можно будет продавать шавасун, не раньше. И тот, трофейный, который родственники покойного сентега как минимум за полцены выкупят, тоже засвечивать на рынке не стоит пока.
Прежде чем перейти к десерту, Кремон высказал свое мнение:
– Наш друг и в самом деле может находиться в финансовой пропасти, невзирая на собранные богатства. Вы ведь знаете, как трепетно подобные собиратели относятся к своей коллекции. Сами будут умирать с голода, но ни одной картины не продадут.
– Да, – согласилась Риона. – Встречала и таких. И наш на них чем-то похож.
Кашад некоторое время думал, а потом выразил несогласие:
– Нет. Сату-Лгав совершенно не такой. На защите дома он не экономит. Рабы у него одеты-обуты не хуже тех, которых мы видели в городе. А то и лучше. На питании он тоже, как говорится, на воде гущу не собирает. Ко всему прочему, в доме явно ошиваются лишние рты и праздные приживалы. Будь он законченным скупердяем, давно бы всех выгнал.
Командир маленького отряда северян закончил ужинать. Опираясь на стол руками, он встал на ноги и сказал:
– Утренний свет Занваля нам не только глаза откроет, но и сознание прочистит. Как говорится, не грузи сознание на ночь, иначе не выспишься. Вот потому и отложим дела наши насущные на завтра…
Кашад рассмеялся:
– Общение с боларами тебя доконает. Станешь таким же никудышным философом, выдающим избитые сентенции где надо и где не надо.
– Ох, ты какой смелый стал! А повторишь то же самое боларам прямо в их глазки на жгутиках?
– Легко! – надменно сказал напарник.
– Хорошо, посмотрю, как ты будешь обзывать наших боларов бездарными философами. – Кремон забрал личное оружие и отправился в свою комнату. – Спокойной ночи!
Он разделся и лег спать. Да только эта ночь никак не подходила под определение: проспал словно младенец. Присутствовало некое беспокойство от пребывания на новом месте. Пару раз просыпался от подозрительных шорохов снаружи дома. Несколько раз по улице, громко разговаривая, проезжали всадники. Один раз ругались какие-то загулявшие прохожие. И все это вызывало подспудную тревогу. Вполне возможно, что не напрасную, могли ведь и члены очередной банды бродить вокруг да присматриваться к дому.